Чтение онлайн

— Деметра говорила, что Подземный мир — волшебное место, но я и подумать не могла, что в нем так много невыразимо прекрасного, — негромко произнесла Лина. — Если бы боги знали, как здесь удивительно, у тебя бы не было отбоя от гостей.

Гадес пожал плечами.

Лина внимательно посмотрела на него, не будучи уверенной, как себя вести. Потом она вспомнила его слова, сказанные накануне вечером. Ему хотелось чего-то большего, нежели простой секс с богиней весны. Лина это понимала, но для того, чтобы между ними произошло нечто большее, им необходимо было говорить. О чем угодно, обо всем. И к тому же, честно говоря, Лина чувствовала себя слишком взрослой для всех этих заигрываний, для загадочного молчания и недопонимания. Она была зрелой женщиной и предпочитала прямо высказывать все, что на уме.

— Если ты не хочешь принимать гостей, зачем тогда ты выстроил такой огромный дворец, с таким количеством комнат, которые просто ждут, чтобы в них кто-нибудь появился?

Гадесу пришлось подумать над вопросом Персефоны. Что он должен сказать ей? Он не хотел рассказывать, что прежде вообще никогда не завязывал отношений с богинями, ни сексуальных, ни каких-либо еще, что он целую вечность жаждал чего-то гораздо большего, чем легкомысленные связи, обычные среди бессмертных. Он вспомнил свой последний визит на священную гору Олимп. Афродита откровенно заигрывала с ним, но он не ответил на ее кокетство. А потом услышал, как она грязно сплетничает с Афиной: богини болтали о том, что, похоже, некая часть его тела мертва, как и все его подземные владения. Стоило Гадесу подумать о тех ранящих словах, как он ощутил прилив гнева. Его тело совсем не было мертво. Просто оно было единым целым с его душой, а его душе требовалось нечто куда более серьезное, нежели неискреннее внимание самовлюбленных богинь.

Но как объясниться с Персефоной и при этом не вынудить ее тут же сбежать от него? Гадес посмотрел на богиню весны. Похоже, она серьезно ждала его ответа. Он должен быть с ней честным, насколько это возможно. Он не будет лгать или скрытничать. Долгие отношения не построишь на обмане.

Темный бог протяжно вздохнул.

— Иногда я и сам себя спрашиваю: а зачем я его построил? Может быть, я надеялся, что когда-нибудь пойму, как преодолеть свое... — Гадес слегка замялся, подыскивая точное слово. — Свое отличие.

— Отличие? Что ты хочешь этим сказать?

— Мне всегда было трудно поддерживать отношения с другими бессмертными, — медленно произнес Гадес. — Ты должна знать, что я как отверженный в их среде из-за того, что я — властелин умерших.

Лина открыла было рот, чтобы возразить... Но тут она вспомнила выражение лица Деметры, когда та говорила о Гадесе, и бесцеремонную манеру, в которой Деметра описала Гадеса как не слишком важного... неинтересного бога. И это воспоминание внезапно пробудило в Лине гнев.

— Да они просто не знают, каков ты на самом деле!

— А каков я на самом деле, Персефона?

Лина улыбнулась и выложила то, что думала:

— Ты очень интересный и веселый, сексуальный и могущественный.

Гадес покачал головой:

— Ты не перестаешь удивлять меня.

— Это хорошо или плохо?

— Это не просто хорошо, это потрясающе!

Все, Лина пропала окончательно. Она не в силах была устоять перед ним, да она этого и не хотела.

— Я рада это слышать.

— Ты не похожа на других бессмертных. Ты ведь знаешь, каковы они... вечно преисполнены сознания собственной важности, постоянно стремятся одержать друг над другом верх и никогда не бывают довольны тем, что имеют. — Гадес наклонился и провел по ее щеке кончиками пальцев. — А ты честная и настоящая... какой и надо быть истинной богине.

Честная и настоящая? Истинная богиня? Лине захотелось заползти в какую-нибудь щель между камнями. Вот это новость...

— Я... ты... я... — забормотала Лина, совершенно не представляя, что тут можно сказать.

Но Гадес не дал ей возможности собраться с мыслями. Он стремительно придвинулся к ней и обнял. Ее губы все еще были холодными от воды источника. Гадесу хотелось утонуть в этой богине. Он был не в силах оторваться от ее нежных губ. Если бы он узнал ее раньше! Как он вообще мог так долго жить без нее? Богиня закинула руки ему на шею и прижалась грудью к его груди. Гадес застонал. Желание сжигало его, расплавляя все тело.

Вдруг Лина, вскрикнув, отпрянула от него. Ее обнаженных ног, опущенных в маленький пруд, что-то коснулось. Лина вскочила и спряталась за Гадеса, так, чтобы он очутился между ней и краем воды.

— Там что-то есть, в воде! — Голос Лины дрожал; она вспомнила об обычных для Оклахомы мокасиновых змеях, обитающих возле воды, и кусачих черепахах...

Гадес похлопал Лину по руке, вцепившейся в его плечо, пытаясь собраться с мыслями. Он все еще ощущал прикосновение ее грудей, крепко прижавшихся к мягкой коже жилета, а его тело никак не могло справиться с приливом острого желания.

— Персефона, в полях Элизиума нет ничего опасного!

— Но там! — Лине и самой было стыдно из-за того, что ее голос срывался, на нервный писк. Она показала на темный силуэт, видневшийся в воде. — Там что-то плавает!

Вздохнув, Гадес встал и подошел вплотную к воде. Присев на корточки, он всмотрелся в чистый пруд. Лину не оставляло напряжение.

— Осторожно! — предупредила она Гадеса. — Это может быть змея!

Гадес, оглянувшись через плечо, с недоумением спросил:

— Да тебе-то с чего бояться змей?

Лина тут же ухватилась за прядь своих волос и намотала ее на палец.

«Змеи состоят в близком родстве с Деметрой. Они не представляют угрозы», — сообщил ей внутренний голос.

— Ну да... я понимаю, что это глупо, просто я их всегда недолюбливала, — несчастным тоном сказала Лина.

Темный бог нахмурился, ничего не понимая, но всплеск воды отвлек его. Лина в страхе отступила на шаг, не желая даже видеть скользкое тело рептилии.

Когда Гадес снова посмотрел на нее, на его губах играла легкая улыбка.

— Этого существа тебе просто незачем бояться.

— Ну, черепах я тоже не люблю, — быстро сказала Лина, стараясь не смотреть на темный силуэт у самой поверхности воды. — Особенно кусачих черепах.

Гадес хихикнул и махнул рукой, подзывая Лину к себе.

— Подойди. Ты ведь любишь животных.