Чтение онлайн

Гаевский чертыхнулся. На дороге возник патруль на аналогичном внедорожнике. Бойцы национальной гвардии перегородили машиной проезжую часть. Они вскинули автоматы, когда их осветили фары, но опустили, признав своих.

— Сотник Харчевник! — гаркнул Гаевский, открывая окно. — Третья рота силового блока, прибыли после вас. Хлопцы, машина проезжала? Серая «Хонда»?

— Да, была минуту назад, — ответил боец. — Документ у него серьезный, вроде военком.

— Да хреновый из него военком! — разозлился Гаевский. — Москаль переодетый, лазутчик! Бойцы, чего стоим? Живо убираем технику, а то начальство с вас три шкуры спустит, если этот гад уйдет.

Перепуганные солдаты быстро согнали джип на обочину. Гаевский протиснулся в образовавшуюся щель, ударил по газам.

— Они такие же тупые, как угол в сто семьдесят девять градусов. Начальства боятся пуще ада, — заявил он.

Они уже нагоняли военкома — приближались красные габаритные огни! Тот что-то почувствовал, поддал газу, свернул на развилке. Машина прыгала по кочкам. Дорога шла через лес, и асфальт здесь как-то никто не додумался постелить. На твердом покрытии скоростная «Хонда» могла бы уйти от джипа, но на грунтовке ему конкурентов не было. Оплошал военком.

Габаритные огни уже были практически под носом. Сергей высунулся из открытого окна и пальнул из пистолета, пытаясь попасть в колесо. Задумка удалась. «Хонда» пошла юзом, резко свернула с дороги, влепилась в дерево. Гаевский затормозил.

Но военком, наверное, был пристегнут и не пострадал. Он вывалился из машины и бросился бежать в лес. Петр возмущенно загомонил. Его попутчики не успели глазом моргнуть, как он выкатился из машины и пустился вприпрыжку за негодяем, положившим глаз на его бизнес.

Возможно, Гладышев ушел бы, но споткнулся о корень, которые здесь плелись везде, где только можно. Он распластался на земле, вскочил, но Петр уже сиганул на него с разбега. Это был замечательный прыжок! Когда подбежали его товарищи, Петр сидел верхом на военкоме и сосредоточенно лупил его по физиономии. Гладышев дергался, пускал слюну.

— Молодец, Петро, справился, — похвалил Сергей. — Объявляю благодарность.

— Никогда не бил людей. — Петр повернул голову и оскалился так, что его зубы заблестели в лунном свете. — Какой, оказывается, кайф — так вот отделать этого нетопыря!

— Мы поняли тебя, слезай. — Сергей похлопал родственника по спине. — Оставь и нам хоть что-то, дружище. Давайте, мужики, работаем. Вяжем его и волочем в машину. Нам еще возвращаться, «Ниву» искать. Ты хоть помнишь, где ее припрятал?

Бледный утренний свет серебрил листву деревьев, озарял поляну, окруженную зарослями лещины, заднюю дверцу «Нивы», из которой зевающий Петр выбрасывал лопаты. Всех пленников выгрузили из машины, оттащили в центр поляны и развязали. Саенко швырнул им орудия труда.

Гаевский и Гайдук держали автоматы на изготовку и презрительно смотрели на этих людишек. Жалкие, никчемные, трясущиеся от страха, вчерашние всесильные небожители районного масштаба превратились в жалкую пародию на самих себя. Они дрожали, пугливо косились на народных героев. Коряка и Петренко, пролежавшие в «позе мумии» без малого сутки, едва стояли на онемевших ногах, качались как былинки. Их постоянно рвало. Окровавленные, опухшие, они не вызывали жалости, только брезгливость и желание быстрее все закончить. Взъерошенный участковый делал жалобный лик, постоянно хватался за деформированный череп. Военком облизывал пересохшие губы, надрывался сухим кашлем.

— Внимание на экран, — сказал Сергей. — Мы рады приветствовать вас, господа, в этом чудном утреннем лесу. Утро чиновничьей казни объявляю открытым. Разбираем лопаты, начинаем рыть. Первое упражнение…

— Что рыть? — набычившись, проворчал Коряка.

— Уточняю для особо одаренных. Сегодня будем рыть… — Сергей вздохнул.

— Инженерные сооружения, — подсказал Гаевский. — Типа могилы. Бестолковый народ. Ройте, ребята, работайте.

— Еще бы сами и закопали за собой, — размечтался Петр, утомившийся за ночь.

Гаевский злобно хохотнул.

— Было бы неплохо. Но боюсь даже представить такое.

— Пожалуйста, не надо. — Участковый рухнул на колени.

— Вы что задумали, изуверы? — прохрипел градоначальник. — Вам это просто так с рук не сойдет!

— Серега, Костя, вы что? — взмолился Коряка. — Ну, попугали, и хватит. Вы же это не всерьез, нет? Мы же старые друзья, столько с вами в детстве…

— Пуд соли съели. — Сергей скривился. — Не жалоби, Коряка, умри достойно. Ну что, будем рыть? Или прямо так вас кончить? — Он решительно повел стволом автомата.

Пленники засуетились, стали разбирать лопаты. Они поняли, что угрозы не работают, умоляли не убивать, обещали златые горы, клялись исправиться, искупить свою вину. Слушать это было противно, смотреть на них — тошно. Эти люди заслужили смерть на сто процентов. Сергей не сомневался в том, что рука у него не дрогнет, когда он будет давить на спусковой крючок.

— Резче роем! — скомандовал Гаевский. — Вы что как неживые, бойцы? Берем больше, кидаем дальше! Петренко, ты что халтуришь? До обеда рыть собрался? А если в ухо? — Костя угрожающе занес приклад, и градоначальник начал энергичнее работать лопатой.

От вида этой публики Гайдука уже тошнило. Он с удовольствием разрядил бы в них магазин, но не хотел загрязнять природу. Сергей вынул сигарету, прикурил.

— Мне тоже дай, — проворчал Гаевский, перехватывая автомат под мышку.

— Ты же не куришь, — удивился Гайдук.

— Закуришь тут с вами!..

Вроде отвлеклись-то они всего на пару секунд, а участковый Бабула решил воспользоваться шансом. Рванул как спринтер с низкого старта! И откуда силы взялись? Он оттолкнул замешкавшегося военкома и метнулся кенгуриными прыжками в кустарник. Но с единственным шансом у него не сложилось. Офицеры одновременно вскинули автоматы и выстрелили одиночными, чтобы не устраивать фейерверк. Участковый уже влетал в кустарник, вдруг встал, как будто в стенку вонзился, пошатался и рухнул ничком с двумя отверстиями — в спине и в затылке.