Борьба

Ронан

Мужчина за окном моего офиса, прогуливаясь по тротуару, уставился на номерной знак моей машины.

— Почему жители Монтаны ненавидят калифорнийцев?

Мой брат предупредил меня об этом, когда я сказал ему, что переезжаю в Монтану. Я отмахнулся от этого, но, возможно, он был прав.

Гертруда, моя новая ассистентка, пожала плечами.

— Ненавидят — это сильно сказано.

— Не любят, — поправил я. За последние семь часов я узнал, что Гертруда была недалека от истины. — Почему жители Монтаны не любят калифорнийцев?

— В основном потому, что калифорнийцы переезжают в Монтану и пытаются сделать Монтану похожей на Калифорнию, — сказала она.

Я хмыкнул.

— Что ж, не бойся. У меня нет ни малейшего желания менять Каламити.

Этот городок был прекрасен — относительно неизведанная жемчужина юго-западной Монтаны, расположенная в горной долине, окруженной пиками цвета индиго. Это было все, на что я надеялся, вступая в следующую главу своей жизни.

Примерно две тысячи человек называли Каламити домом. Это совсем не то, что сотни тысяч в Сан-Франциско. На дорогах нет пробок. В продуктовых магазинах нет переполненных рядов. Полицейские сирены не завывают круглосуточно, и я сомневаюсь, что включу местные новости и увижу репортаж о бандитских разборках. Есть ли вообще в Каламити местный новостной канал?

Скорее всего, нет. Я сделал мысленную пометку оформить подписку на газету.

Но, несмотря на то, что городок был небольшим, в округе проживало достаточно жителей, чтобы, несомненно, возникали мелкие неприятности, требующие услуг юриста. И с сегодняшнего дня «Тэтчер Ло» был открыт.

Когда мы открылись в девять, в дверях не было давки. На самом деле, сегодня к нам никто не заходил, но в конце концов слух, что в городе появился новый юрист — я, распространится. Тогда бизнес оживет. Но это произойдет в том случае, если мои будущие клиенты смогут смириться с тем фактом, что я родом из Калифорнии.

— Наверное, мне следует обновить регистрационные данные на моей машине и приобрести новые номерные знаки.

Гертруда кивнула.

— Лучше раньше, чем позже.

Буквально и предельно честно.

Мы с Гертрудой прекрасно поладим.

Я подошел к окну, выходящему на Первую улицу, откуда открывался вид на часть города рядом с моим офисом. Почти у каждого здания была квадратная крыша, дома либо примыкали друг к другу, либо были разделены узким переулком. Здание на другой стороне улицы было построено из выцветшего красного кирпича, вероятно, лет сто назад. Здание рядом с ним имело фасад из серого дерева.

В любом другом городе западный стиль показался бы дешевым и наигранным. Здесь он был таким же аутентичным, как огромное голубое небо.

Доказать, что я такой же аутентичный, было моей задачей, не так ли? Показать Каламити, что я не какой-то вкрадчивый юрист, пытающийся выжать из них все соки за возмутительную почасовую оплату, было главным приоритетом.

По большей части, сообщество казалось довольно дружелюбным. Правда, я здесь с субботы. Трех дней недостаточно, чтобы вынести окончательное решение. Но когда вчера я приехал в центр, чтобы осмотреть офис, встретиться с Гертрудой и убедиться, что все готово к нашему первому официальному рабочему дню, люди улыбались мне и здоровались.

За исключением воскресенья, когда я заскочил на заправку за упаковкой пива. Служащий — пожилой джентльмен с седой бородой, заплетенной в косичку под подбородком — бросил взгляд на мои водительские права и что-то проворчал себе под нос. А вчера, когда я заказывал пепперони с тонкой корочкой в «Дворце пиццы», женщина на кассе спросила, как долго я собираюсь отдыхать в Каламити. Когда я сказал ей, что только что переехал сюда из Калифорнии, она скривила губы.

В конце концов, они поймут, что я не собираюсь уезжать. По состоянию на субботу я больше не был калифорнийцем. Нужно поторопиться с регистрационными номерами машины. И получить новые водительские права. Так будет легче отличать меня от случайных туристов, не так ли?

— Если ты пытаешься вписаться в общество, возможно, тебе стоит избавиться от галстука, — сказала Гертруда.

Я отвернулся от зеркала и посмотрел на серый шелковый галстук, который выбрал сегодня утром, потому что он подходил к моим брюкам.

— Что не так с моим галстуком?

— Он очень… модный.

Модный? Хорошо, что я оставил два из трех костюмов в своем шкафу.

— Я не из тех, кто предпочитает джинсы и ботинки с квадратными носками, Герти. Можно я буду называть тебя Герти?

Она поджала губы.

— Мы проверим это на этой неделе, — ухмыльнулся я, распуская наполовину виндзорский узел на шее.

Сложив галстук и убрав его в карман, я расстегнул пуговицу на воротнике, затем расстегнул манжеты белой рубашки на запястьях, закатав рукава до предплечий.

— Итак… — Я хлопнул в ладоши. — Что дальше?

Гертруда поправила очки цвета фуксии, подняв их повыше на переносице, прежде чем щелкнуть мышкой, чтобы включить компьютер.

— Я думаю, что выполнила все задания из твоего списка, за исключением полок. Я все еще работаю над распаковкой книг.

— Отлично. Ты проделала огромную работу, обустраивая это место. Спасибо.

— Это то, за что ты мне платишь. Но всегда пожалуйста.

— Может, ты хочешь помочь мне распаковать вещи в моем доме?

— Нет.

Я усмехнулся. Это было самое твердое «нет», которое я когда-либо слышал.

Я провел рукой по кожаному дивану цвета коньяка, стоящему рядом со мной. Перед окном были расставлены стулья в тон. В углу стояло дерево с листьями в виде скрипки, на журнальном столике в деревенском стиле, рядом с несколькими журналами, лежал свежий букет тюльпанов.

Здесь было уютно и интимно, совсем не так, как в современной шестиэтажной фирме, которую я покинул в Сан-Франциско. Рабочий стол Гертруды находился напротив приемной, так, чтобы она могла приветствовать клиентов, когда они заходят внутрь. Мой офис находился за приемной. Здесь был один туалет. Одна мини-кухня. Один конференц-зал с длинным столом и пустыми книжными полками.

На стенах не было картин, но я надеялся купить что-нибудь из местных работ. Магазин «Риз Хаксли Арт» напротив выглядел многообещающе.