Чтение онлайн

— Больше не могу купить, — сказал он. — Денег сейчас нет. Дам адрес одного человека. Он купит.

— Дальше сами, — сказал я, собираясь ловить такси.

— Хоть объясни, в чем дело? — возмутился Сэм. — Напекло вестибулярный аппарат?

— Старые долги, детка. Если не вернусь, не поминайте лихом…

Я отправился в офис Жана на Нишанташ.

— Он болеет, — сказала секретарша. — Поезжайте домой. Знаете, где?

Жан жил в Бакыркее, [37] неподалеку от международного аэропорта.

Взял такси и назвал адрес.

Проезжали знакомые места.

Улица, где мы чуть не заночевали на газоне.

День рождения друзей.

Не могли найти дом.

Тот, серый, четырехэтажный, с парикмахерской внизу.

Хозяйка окликнула с балкона.

Оказалось, мы бродили вокруг. Одна из цифр на стене отлетела и получилось другое число.

Как просто заблудиться, даже с точным адресом.

Это не страшно, если ждут.

Найдешься.

Итальянский Луна-парк.

Рекламные фотографии на тарзанке, в пещере ужасов, на каруселях…

Кофе в фургоне бродячих шпагоглотателей.

Путешествующих в зависимости от движения праздника по земле.

Праздника под названием «Аттракционы».

Мы танцевали с Наташей в зеркальном лабиринте.

Фотограф Сарп продолжал снимать.

Увлеклись.

Я чуть не разбил головой зеркало.

Хотел взять Наташу на руки, но уперся в ее отражение.

Это бывает с мужчинами…

Миновали Галерею. Помимо щопинга там можно поиграть в кегли, покататься на коньках, съесть огромную миску салата из всяких вкусных экологически чистых вещей. И тебе за это ничего не будет.

Приезжали сюда вчетвером — Наташа и я, Маруся и Юсуф. Девушки катались на коньках, а мы с Юсуфом сидели у борта и катались глазами вместе с девчонками.

Маруся захотела нас напугать.

Разогналась, словно ни борта, ни нас за бортом, ни великого города за нами не существовало. И до самого края земли тянулся искусственный лед.

Но исчезла.

Через мгновение о борт громыхнуло так, словно врезался гоночный автомобиль.

Где-то в другом конце зала со стены посыпалась штукатурка.

Это Маруся споткнулась о выбоину во льду. Или выбоина споткнулась о Марусю — так, пожалуй, вернее. Потому что Маруся была непростой русской девушкой. А девушкой, вокруг которой вращаются все остальные предметы. И боятся.

Мы очень за нее испугались.

Напрасно.

Маруся высморкалась и продолжила катание.

Не надо бояться за сильных.

Лучше приготовь салфетку вытереть кровь.

Добрался до Бакыркея.

Несколько раз Жан привозил нас с Наташей к себе.

Его дом неподалеку от Мраморного моря.

Минутах в десяти, если идти быстрым шагом. И в тридцати секундах, если бежать.

Обычно в такие дни с утра до вечера мы купались, загорали, наблюдали за турецкими пацанами. Шкеты ерзали поблизости на песке и делали вид, что принимают солнечные ванны. На самом деле они ошалело рассматривали Наташино тело, не позволявшее купальнику слишком много закрывать.

Я тоже иногда смотрел на Наташу не так, как обычно смотрит человек на свою подружку, прожив с ней тысячу лет. Даже не знаю. Может, как измученный путник, грезящий очагом и крышей над головой, смотрит на плакат у дороги с рекламой дорогого кемпинга. Или как узник — на румяный бок зажаренной на вертеле индюшки, приснившейся под утро на колючем тюфяке в сырой и холодной камере. А может, как художник смотрит на огонь, на клумбу с гладиолусами или на мокрый кусок асфальта, на котором резвятся дети, носясь босиком по зеркалам луж и ловя последние капли с неба розовыми языками…

Проще говоря, в такие минуты я был готов залюбить Наташу до смерти.

Остановился перед знакомой дверью и нажал звонок.

Дверь долго не открывалась.

Стало неловко.

Вдруг бедный Жан лежит в постели, собираясь умереть, а я его отрываю?

Жан не узнал меня.

Не мудрено.

Перед ним стоял худой, дочерна прокопченный человек с одухотворенным лицом Леонарда Да Винчи, слегка подпорченным боксом и чтением комиксов.

Густая, выгоревшая борода.

Длинные волосы собраны на затылке в пучок.

Я интеллигентно подождал несколько секунд, а может, минут, и уже собрался тоже не узнать Жана, когда Жан наконец одумался.

— Вот шайтан! — прокричал он. — Никита! Провалиться мне на этом месте! А я думаю, что за Бармалей?!

— Не надо проваливаться, Жан. Это четвертый этаж. Если хочешь, давай спустимся. Там проваливайся, сколько угодно. Но сначала иди-ка сюда…

Мы обнялись.

Жан был слаб.

Это чувствовалось по взгляду.

Температурил, болело горло. Я заставил его лечь и приготовил горячий чай с лимоном.

Жан чудил — он не пил таблеток. В последнее время он увлекся Йогой и пытался теперь победить ангину при помощи энергии космоса и настоев из лечебных трав.

Мы говорили о разных пустяках, и каждый понимал, что главный разговор впереди.

— Знаешь, что Дениза убили? — вдруг спросил Жан.

— К чему ворошить прошлое?

— Это не прошлое — две недели назад. Зарезали. Он подцепил на улице двоих подростков. Провели вечер у него дома. Перед уходом один из парней потребовал деньги. Дениз не дал — ты же знаешь, каким он был скрягой. Только посмеялся. И получил. Шестнадцать ножевых ран.

Говорят, ребята убили его с перепугу. Когда речь зашла о деньгах, Дениз стал шантажировать, пригрозил, что заявит в полицию об их сексуальных «фокусах».

Не ожидал услышать это. Думал, Дениз давно мертв и кормит голодных псов Шайтана своей мерзкой задницей. Если конечно, у Шайтана есть псы. И если они соглашаются грызть эту мерзость.

— Значит, тогда, в апреле, Дениз не погиб?

— Нет. В катере закончилась солярка. Еще чуть-чуть и он бы врезался в берег, ведь он шел прямым курсом на скалы Буюкодара.