Босиком

Три женщины спустились по трапу самолета. Это звучало, как начало анекдота.

Джошуа Флинн, двадцати двух лет от роду, уроженец острова Нантакет, старшекурсник колледжа Мидлбери, подрабатывал летом в аэропорту городка Нантакет, где его отец работал диспетчером. Джош заметил женщин сразу же. Они прилетели рейсом компании «Ю-Эс эйрвейз» из Лагардиа. Три женщины, двое маленьких детей, ничего особенного. Так что же привлекло внимание Джоша? Джош Флинн был студентом-филологом, а его наставник, писатель на пенсии Чес Горда, любил повторять, что автор должен чувствовать хорошую историю в воздухе, словно надвигающийся шторм.

— Волосы у тебя на руках должны становиться дыбом, — говорил Чес Горда.

Джош глянул на свои руки. Ничего! Он вытер их о свою светящуюся оранжевую форму и подошел к самолету, для того чтобы помочь Карло выгрузить багаж. Отец Джоша, Том Флинн, сидел в этот момент за компьютерным терминалом на пять этажей выше Джоша и время от времени следил за тем, чтобы его сын выполнял свою работу «как положено». Постоянный контроль создавал очень сложную рабочую обстановку, поэтому за те две недели, что Джош здесь работал, он научился выискивать истории, не отвлекаясь от своих обязанностей.

Две женщины стояли на бетонированной площадке. Джош решил, что они сестры. Одна из них была очень худой, с длинными светло-каштановыми волосами, развевавшимися на ветру. У нее был острый нос, голубые глаза, и было очевидно, что она чем-то подавлена. Ее лоб был покрыт морщинами, как у пекинеса. У второй были такие же голубые глаза, такой же острый нос, но вместо озабоченности ее лицо выражало недоумение и грусть. Она часто моргала, словно вот-вот расплачется. Она была полнее, чем сестра, и ее волосы, ровно подстриженные на уровне плеч, были светлыми, как у шведки. В руке женщина держала сумку с цветочным узором, наполненную пеленками, и набор разноцветных пластиковых ключей; она дышала очень часто и глубоко — казалось, что полет напугал ее до полусмерти.

Третья женщина стояла на верхней ступеньке трапа с младенцем на руках. Мальчик лет четырех выглядывал из-за ее ног. У нее было красивое округлое лицо, вьющиеся пряди выбивались из-под соломенной шляпки. Женщина была одета в джинсы с грязными коленками и резиновые шлепанцы.

Сестры ждали у подножия трапа, пока третья женщина спустится вниз. Та, которая тяжело дышала, потрясая ключами, протянула руки, чтобы взять младенца.

— Иди к мамочке, — сказала она. — Мелани, я заберу его.

Кроме ребенка Соломенная Шляпка держала в руках коробку с овсянкой «Чириоз», зеленую пластиковую чашку и санитарный пакет. Она была в двух ступеньках от земли, когда мальчик у нее за спиной закричал:

— Тетя Бренда, а вот и я!

Прыжок.

Он целился в Нахмуренную сестру, но от переизбытка чувств врезался своим двадцатикилограммовым телом в спину Соломенной Шляпки, после чего та растянулась на бетонной площадке вместе с младенцем. Джош рванулся вперед, хотя и знал, что не успеет никого спасти. Соломенная Шляпка прикрыла правой рукой голову малыша и упала на колени и на левую руку. Ой!

— Мелани! — закричала Тяжело дышавшая сестра. Она швырнула на землю сумку с пеленками и бросилась к Соломенной Шляпке. Младенец не издал ни звука. Сломал шею. Мертв. Джош почувствовал, как его дух растекся по бетонному покрытию, словно он намочил в штаны. Но вдруг — крик! Младенец с трудом вдыхал воздух и героически выдыхал его. Ребенок был жив! Тяжело дышавшая сестра взяла ребенка на руки, осмотрела его в поисках травм, после чего прижала к плечу. Ребенок притих. Нахмуренная сестра подошла вместе с совершившим преступление старшим братцем, прилипшим к ее ногам.

— С младенцем все в порядке? — спросила Нахмуренная сестра. Выражение ее лица менялось от нетерпеливого до нетерпеливо-взволнованного.

— Да, с ним все в порядке, — сказала Тяжело дышавшая сестра. — Он просто испугался. — Она коснулась Соломенной Шляпки. — Мелани, с тобой все о’кей? Как ты? Как ты себя чувствуешь?

Мелани вытерла бетонную пыль с лица. У нее на локте была большая ссадина, выступила кровь. Сумка с «Чириоз» упала на взлетную полосу, пластиковая чашка покатилась к ногам Джоша. Он поднял чашку и санитарный пакет.

— Принести вам аптечку? — спросил он у Мелани.

Она поднесла одну руку к щеке, а второй потерла живот.

— Нет, нет. Спасибо, конечно, но со мной все в порядке.

— Ты уверена? — спросила Тяжело дышавшая сестра. — А как насчет…

— Со мной все в порядке, — повторила Мелани.

— Блейн сейчас извинится, — сказала Тяжело дышавшая сестра. — Блейн, извинись сейчас же.

— Простите, — пробормотал мальчик.

— Ты же мог поранить своего братика. Ты мог поранить Мелани. Нельзя так поступать, солнышко. Ты должен быть осторожным.

— Он же извинился, Вик, — сказала Нахмуренная сестра.

Материал был явно не для комедии. Эти три женщины были самыми жалкими и несчастными людьми, которых Джош когда-либо видел.

— Добро пожаловать в Нантакет, — сказал он в надежде на то, что его слова подбодрят их, хотя Карло и напоминал ему постоянно, что он не посол. Джош должен был всего-навсего взять их сумки; отец наверняка следил за ним.

Нахмуренная сестра закатила глаза.

— Большое спасибо, — сказала она.

Когда они садились в машину на стоянке возле терминала, Бренда подумала о том, что нужно было ехать в Нантакет на машине. Она каждый год ездила в Нантакет, и каждый раз добиралась сюда на машине, после чего переправлялась на остров на пароме. В этом году из-за детей и из-за того, что Вики была больна раком, а также из-за желания добраться в Нантакет как можно скорее, несмотря на расходы, они полетели самолетом. Бренда подумала о том, что не следовало нарушать традицию. И к чему это привело? Начало было просто ужасным.