Чтение онлайн

— Это не просто поцелуй, Рэн, — сказал он. — Это то, что ты больше не сможешь спрятать. Ни от себя. Ни от него.

Я открыла глаза. Его взгляд был темнее, чем вода вокруг.

И впервые я поняла: Коул не позволит мне жить между.

Он заставит выбрать.

Даже если бы моей целью было остаться с Каем — он бы этого не допустил.

Его пальцы всё ещё удерживали мою талию, будто он не хотел отпускать. Я дышала рвано, горло было сухим, губы горели от поцелуя — настоящего, настоящего до того, что внутри становилось почти больно. Коул смотрел на меня так, будто в этот момент мир остался только из двух людей, слишком близко стоящих друг к другу в тёплой воде, и ни один не сделал бы шаг назад.

И именно в эту секунду воздух прорезал звук.

Резкий. Жужжащий. Безжалостно реальный.

Телефон.

Я вздрогнула так резко, будто кто-то схватил меня за волосы и выдернул вверх. Коул услышал его тоже — угол его челюсти чуть дрогнул, взгляд стал темнее, жёстче. Его пальцы всё ещё удерживали мою талию под водой.

Я не двигалась. Он — тоже.

Телефон звонил снова. Звонок отражался от стеклянных стен, заполняя пространство.

И я поняла: если я не уйду сейчас — я не уйду уже никогда.

Коул говорил тише, чем звук телефона, но эти слова прошли по коже холоднее, чем воздух снаружи бассейна:

— Не бери.

Я почувствовала, как внутри что-то хрустнуло. Тонкое. Невидимое. Но неизбежное.

— Это может быть Кай, — прошептала я, не узнавая собственный голос.

— Я знаю, — сказал он ещё тише. — И всё равно говорю: не бери.

Его ладонь на моей талии чуть сжалась — всего на долю секунды.

Телефон неумолимо звонил. Снова. Громче. Навязчивее. Как будто мир за пределами воды понял, что происходит здесь, и хотел сорвать, разрушить, остановить.

— Мне нужно… — начала я, но голос дрогнул, будто я пыталась проговорить слово, которое не помещается в горле.

Коул смотрел так, будто сам был на грани — между тем, чтобы удержать меня силой, и тем, чтобы позволить уйти, пока мы ещё не пересекли точку невозврата.

Я закрыла глаза — на миг. Настолько короткий, что по идее никто бы не заметил. Но он заметил.

Конечно заметил.

— Мне нужно… — выдохнула я снова, — пойти.

Он медленно убрал руку с моей талии — как будто каждый сантиметр отдавал теплом, которое не исчезало даже в воде.

Я развернулась, почувствовав, что колени стали слишком мягкими. Каждый шаг к бортику бассейна давался тяжело — как будто вода удерживала меня, не желая отпускать.

Телефон звонил всё ещё. Секунда за секундой. Я вышла из воды, чувствуя, как холодный воздух ударил по разогретой коже, будто пощечина.

Я подняла трубку — пальцы дрожали так, что я еле удержала телефон. Звонил Кай.

— Алло… — сказала я едва слышно.

Но в груди звучало другое: если бы не звонок — я бы не ушла. Если бы не голос в телефоне — я бы вернулась обратно в воду. К нему.

И знала бы уже наверняка, что пути назад не осталось.

Кай пришел вечером — позже, чем обещал. Дверь в комнату открылась мягко, но я всё равно вздрогнула. Он не сразу вошёл, будто колебался, стоял снаружи, собираясь с мыслями. Я сидела на подоконнике, завернувшись в плед, и слышала, как скрипит паркет под его ногами.

— Можно? — спросил он глухо.

Я не ответила, но не отвернулась. И этого оказалось достаточно — он вошёл.

Кай выглядел старше. Сутки прошли, а он будто прожил год. Под глазами — синеватые тени. Волосы взъерошены, губы сухие. Он закрыл за собой дверь и опёрся на неё спиной, как будто боялся, что ноги подкосятся.

— Рэн…

Я продолжала молчать.

— Я должен был рассказать тебе всё с самого начала, — начал он. — Но я испугался. Я не знал, как ты отреагируешь. И не хотел потерять тебя.

Я медленно поднялась и подошла ближе, но остановилась на расстоянии.

— Про что ты, Кай?

Он провёл рукой по лицу, потом по затылку — нервное, напряжённое движение.

— Про Томсенов. Про нашу "помолвку". Про всё это… недоразумение, как ты его назвала бы.

Я нахмурилась.

— Я слушаю.

Он сделал шаг вперёд, потом ещё один. Всё так же медленно.

— Наша семья и Томсены… Ты не знаешь, как всё натянуто между ними. История долгая, грязная, но суть в том, что когда-то они были союзниками. Потом произошёл разлом — юридический, финансовый, личный. Много боли, много обид. И всё это до сих пор гноится под видом вежливых улыбок и красивых приёмов.

Я кивнула, не перебивая. Он продолжал:

— Они решили, что лучший способ всё это замять — брак. Между мной и Лиз. Сын и дочь — символ новой эпохи. Сказка для инвесторов и журналистов. И ад для меня.

Он замолчал, будто прислушиваясь к реакции. Я чувствовала, как кровь стучит в висках. Я понимала, что все нечисто. Но не могла предположить, что настолько. Это как сильно родители Кая и Коула меня ни во что не ставят?

— Ты знал об этом давно?

Он качнул головой.

— Недавно. Отец пригласил меня в кабинет за два дня до поездки. Сказал, что всё уже практически согласовано. Что Лиз будет идеальной женой. Что я обязан. Знаешь, как он умеет говорить. Гладко, как нож по льду.

Я вдруг почувствовала, что задыхаюсь.

— И ты… что?

Он вскинул глаза, полные отчаянья.

— Я выбрал тебя. Сразу. Без колебаний. Я встал и ушёл. Сказал, что женюсь только на тебе, и точка. Но отец не отступал. Он начал давить, как умеет. Угрожал заморозить бизнес, убрать меня из наследников, стереть из семьи. Тогда я… Я испугался, что он что-то сделает. Что он может сделать тебе больно. Или нам.

Он подошёл ближе и взял меня за руки. Лёгкое, осторожное касание, как будто боялся спугнуть.