Брат
Шрифт:
– Ты ее чего так откормил-то, Сидор Фомич? – Дениска смачно откусил малосольный огурчик, и у Ильи потекли слюнки.
– Это она еще похудела на пять килограмм. Сидит на какой-то новомодной диете, черти ее задери! Вот и шастает с голодухи, житья от нее нет…
– Да с ее весом эти пять килограмм – все равно, что скидка в пять долларов с «Мерседеса», бу-га-га, – заржал Дениска и щедро плеснул в стаканы водку.
– Не томи душу, щенок! – Сидор Фомич нетерпеливо схватил стакан и, не чокаясь, махнул его в себя. – У-у-ах! Бр-р-р! Хороша, зараза! Давай, сразу по второй!
– Ты хоть закуси, Фомич!
– Ты стакан-то не грей, умник! С поверхности водки испаряется семь молекулярных слоев в секунду, – Фомич опрокинул еще стакан и, сжав кулаки, снова издал забористое – бр-р-р! – А вот теперь и закусить можно! – он взял кусок черного хлеба, живописно водрузил на него сало, припорошил солью и, зажмурившись, открыл рот.
Дверь распахнулась зло, неожиданно, громко, словно ее вышиб разъяренный вэдэвэшник.
– Ах ты, сучий потрох! – взревела благоверная Фомича.
Илья от испуга подскочил и размазался по стенке, попасть снова под этот танкер он не желал.
– Изольдочка! Ты все не так поняла! – Сидор Фомич резво подскочил и спрятался по другую сторону стола.
Дениска прыснул со смеху. А Илья ждал момента, когда Изольдочка освободит проход. Но вторая половина Фомича совсем не собиралась двигаться дальше. Уперев руки в необъятные бока, расставила пошире ноги и выдала серию не литературных слов.
– Изольда Артуровна, Вы вроде как похудели? – неожиданно серьезно-восхищенным тоном произнес Дениска.
Женщина взглянула на детину словно на вшу, посмевшую выбраться на люди. Но постепенно до нее дошел смысл слов, и она, подтянув живот, с натугой выдохнула:
– Заметно?
А потом кокетливо похлопала ресницами и смущенно произнесла: – Всего на пять килограмм двести грамм пока, но…
– Ого! – прервал ее Дениска. – Вот Вы умница! – и, чуть снизив тон, добавил: – Не подскажете диетку? А то меня чего-то развезло с этой работой… – он картинно развел руки, продемонстрировав свое накаченное тело без грамма жира. – Да Вы проходите, проходите, – на этих словах Илья готов был расцеловать славного парня, – в ногах правды нет. – Дениска заботливо пододвинул стул для дамы. Фомич опасливо отодвинулся. – Стопочку не желаете? – Волшебным образом появился еще стакан, а Дениска проникновенно шепнул: – Улучшает метаболизм и способствует похудению.
На этих словах туша Изольды сдвинулась и поплыла в сторону стола. Илья, не теряя ни секунды, нырнул в освободившийся проем.
Так уж получилось, что за свои двадцать пять лет он ни разу не был в морге.
Глава 3
– Обязательно позвоните, если задержитесь! – мама улыбалась, но глаза смотрели с беспокойством.
– Непременно! – в унисон ответили они и, подхватив маму на руки, закружили по комнате.
– Отпустите! Отпустите, увальни! – смеялась она и отбивалась полотенцем. – Ну помнетесь же сейчас все…
Федор с Ильей осторожно поставили хрупкую женщину на диван. Теперь она была чуть выше их. Черная коса растрепалась, и мама выглядела необыкновенно молодо, совсем девчонкой.
– Какие вы у меня красивые, – она смахнула непрошенную слезу, глядя на близнецов.
Сегодня у них выпускной, и так уж совпало, что и день рождения – двойной праздник.
– Это ты у нас красавица! – заулыбался Илья и ткнул Федора в бок.
– Спасибо, мам, – начал Федор, – спасибо тебе за то, что ты есть…
– Спасибо за твою любовь, – подхватил Илья, – за пирожки с капустой…
– За пельмешки твои и за то, что отдала нас на бокс, а не в музыкалку, как настаивал папа…
– И за папу, кстати, тоже спасибо! – поднял вверх указательный палец Илья.
– За ночи бессонные, когда мы болели…
– Или, когда гуляли допоздна…
– За вызовы в школу к директору, за то, что всегда была за нас…
– Даже когда мы были неправы…
– Можно бесконечно долго говорить спасибо, мам, но это все равно будет мало…
– Потому что ты у нас самая лучшая на свете!
– Ну это и понятно, – подмигнул Федор, – иначе бы мы не получились такими офигенскими!
– Так, так, так, – раздался голос в прихожей, – а я получается здесь не при чем?
В комнату зашел отец с огромным букетом сирени, перетянутым фиолетовой атласной лентой.
– Что-ж вы мать-то до слез довели, – улыбнулся отец, глядя на жену, которая стояла на диване и рыдала, уткнувшись в полотенце. – Олюшка, солнце мое…
Она только махнула рукой и, всхлипнув, спрыгнула с дивана прямо в объятья к мужу.
– Какие они уже взрослые, правда, Витюш? – она счастливо улыбалась, прижавшись щекой к его груди. – Сирень-то как пахнет - ммм…
– Ну, бегите, давайте, выпускники! А то опоздаете! – Отец хитро улыбнулся и добавил: – Подарки у подъезда!
Так быстро братья еще никогда не бегали. У подъезда, сверкая лакированными боками и хромированными деталями, стояли два новеньких мотоцикла – красный и черный.
– Батя!!! Мама!!! – закричал Федор и, поцеловав ладони, послал воздушный поцелуй родителям.
Они стояли на балконе, все так же в обнимку, с охапкой сирени.
– Ловите ключи, орлы! – крикнул отец.
– И не гоните сильно! – добавила мама.
Это был самый крутой день рождения. Для Федора он сложился удачнее вдвойне, потому что медалистка и красавица Ирина из их класса решила в этот день подарить себя парню целиком и полностью. Илье не так подфартило, ему достались только легкие поцелуи от одноклассниц. Зато он от души нагонялся по городу, перекатав всю женскую половину школы.