Братва
Шрифт:
Но нахальному совету прибегать к онанизму Гришка не следовал. Благо в ЖКО нашлась бабенка без комплексов и не жадная, хоть и кассиршей работала. Отказов от нее никогда не было. Гришка каждый день в обеденный перерыв трахал любвеобильную кассиршу, уложив животом на ее же письменный стол. Допотопные деревянные счеты при этом смешно подпрыгивали, гоняя по стальным стержням свои круглые полированные фишки, словно подсчитывая любовные удары. Но сосредоточенно-увлеченно занятую делом пару это мало волновало.
Сейчас же Светка почему-то напропалую строила ему свои голубенькие глазки и, казалось, даже выслеживала, постоянно сидя на скамейке у подъезда. Впрочем, Гришка быстро нашел убедительное объяснение так разительно изменившемуся ее поведению. «Размечталась небось, что я с богатой клиентурой гостиницы ее сведу», – решил он. На явные заигрывания Светки не отвечал, злорадно мстя ей за прошлые свои унижения.
Но однажды вечером, уходя от сестры в легком возбужденном подпитии, столкнулся с наглой девахой в подъезде и позволил той увлечь себя в ее квартиру.
– Располагайся, милый, диван можешь раздвинуть, – лукаво-многообещающе улыбнулась Светка. – А я сейчас. Только подруге позвоню.
Самодовольно мысленно ухмыляясь, Гришка разложил диван, превратив его в маняще-широкую софу. «Ладно, – великодушно решил он, – помогу, пожалуй, девчонке с клиентурой. Если хорошенько и в разных позах попросит. Отыграюсь сперва по полной программе за Дуньку Кулакову».
Вскоре Светка вернулась из коридора, где стоял телефон, и захлопотала. На столике у дивана появились початая бутылка вишневого ликера и вазочка с шоколадными конфетами.
Гришка не любил долго рассусоливать. Поэтому уже после первой приторно-сладкой рюмки привлек к себе молодое гибкое тело и торопливо стал расстегивать многочисленные застежки и пуговки. В возбужденном азарте оторвал один крючок ажурного лифчика.
– Мужлан! – возмутилась Светка. – Поаккуратнее не можешь?!
«Тоже мне интеллигентка выискалась! – находясь уже в горизонтальном положении, думал Гришка, набирая привычный темп движений. – Сама-то, плебейка, подбривает свой мохнатый «сейф»! Весь «конец» исколол, пока взламывал!»
В самый ответственный момент, когда на подходе уже был оргазм, Гришка услыхал за спиной вежливое такое покашливание. Светка из-за его плеча что-то узрела и, сразу сбившись с ритма, даже перестала подмахивать.
Гришка оглянулся. В комнате стояли трое. Опер Кожевников и два накачанных бугая. Судя по мордам и выправке – переодетые в гражданское менты. Опер тоже сменил красные погоны и лампасы на кожаный пиджак и джинсы.
– Продолжай, Гришаня, чего стесняться между своими? Мы не торопимся, подождем, раз такое дело, – младший лейтенант издевательски скалил зубы.
Гришка покинул любовное ложе и торопливо стал одеваться. Он махом просек ситуацию.
– Сучка дешевая! – бросил он съежившейся на диване девке. – Подставила! Дверь не заперла. Этим вот «подругам» звонила, тварь?!
– Полегче, гражданин, с потерпевшей. Не усугубляйте свою вину, – строго заметил опер, принимая официально-казенный вид.
– Не прокатит, начальник. По согласию все было. У нее даже синяков нет. Не выгорит твоя мутка.
– Уверен? Наивен ты, как погляжу, – опер осклабился, – Светлана Георгиевна, засветите-ка ваш паспорт. Чтоб поставить последнюю точку над «и».
Светка ужом соскользнула с дивана и, совсем не стесняясь своей ослепительной наготы, продефилировала мимо мужиков к серванту. Вынув из ящика паспорт, подала почему-то не оперу, а Гришке. Тот машинально открыл синюю книжицу с двуглавым орлом и буквально вытаращил глаза.
– Рад убедиться, что читать ты еще не разучился, – удовлетворенно отметил мент. – Так что рецидивист ты, дорогуля! Малышке-то всего шестнадцать годков! По новой за совращение в зону покакаешь. Баланду хавать. А то привык уж, понимаешь, к ресторанным изыскам и разносолам.
– Чего вы хотите? – спросил Гришка, чувствуя, как на плечи навалилась невыразимая усталость, а запястья рук болезненно заныли, словно уже закованные в стальные браслеты.
– Пойдем на кухню, побазарим чуток о том, о сем, – осклабился опер, видно, отлично понимавший, что припер «объект» к стенке намертво.
Когда они оказались в тесной кухоньке, младший лейтенант плотно прикрыл дверь и по-хозяйски уселся у обеденного стола, ткнув пальцем на соседний стул:
– Присядь, дорогуля! Хрюкнуть нам край, как говорят твои уголовные приятели. Слыхал, ты новую непыльную работенку себе надыбал? И как? Нравится?
– Нормально. Заработок выше и не надо в замасленной спецовке рассекать. Фрак, как рабочая одежда, мне больше по вкусу – человеком начал себя чувствовать. И никакого, между прочим, криминала, честно служу на благо обществу. Гадом буду! Чего вы приклеились, не вкурю никак.
– Разжую, раз такой тупорылый, – прищурился мент, закуривая «Космос». – Про честность свою лучше заткнись. Не на таковского нарвался. Ты уже пару месяцев в «Кенте» зажигаешь, этой язве города, натуральном бандитском притоне. Не строй наивные глазки, терпеть не могу. Весь штат гостиницы из бывших зеков состоит. Случайность? Нет, дорогуля, закономерность! Короче, если не мечтаешь снова на нары взгромоздиться, то поможешь нам вывести «Кент» на чистую воду. Выбор не богат – либо сам пойдешь на срок, либо гостиничную братву на него отправишь. Прикинь, что тебе лично выгоднее и больше в кайф...
– Но я в натуре ничего не знаю. При всем своем хотении не смогу вашей конторе помочь! – с отчаянным надрывом выдавил из себя Гришка.
– Кто у вас там масть держит? – равнодушно пропустив мимо ушей слова сексота, спросил опер.
– Управляющим «Кентом» числится Петрович, старикашка, в прошлом рецидивист. Но командует им почему-то господин Цепелев, администратор. Владельцем является Евгений Михайлович, но делами гостиницы он практически не занимается. Я даже подозреваю, что Цепелев – более крупная фигура, чем официальный хозяин, хотя он вроде и пашет на того, как простой шоферюга-телохранитель...