Чтение онлайн

Каждое его слово разносилось далеко окрест, и был он услышан всеми. Стих шум боя. Все опустили оружие. Многие недоверчиво вглядывались вверх, приложив ладонь ко лбу. Рыцари же, не понимавшие, что к чему, рады были внезапной передышке и устало облокотились на рукояти мечей, тоже глядя вверх и ожидая слов варвара, которого они знали, как конюшего Экроланда.

Вил же, сказав, кто он такой, сложил руки на груди и замер, словно чего-то ожидая. Вдали, среди варваров, началась сумятица, они спешно расступались, чуть не падая на примятом до зеркальной гладкости снегу. Вперед, широко шагая, шел красивый, высокий старик в кожаных доспехах под развевающимся синим плащом и небольшой серебряной короной в волосах. Позади него бежали, не поспевая, двое шаманов в богато украшенных драгоценностями шубах.

Подойдя, он встал у ворот и, прищурившись, взглянул наверх. Несмотря на гордую осанку и юношескую поступь, можно было увидеть, насколько он стар. Глубокие морщины свили узлы на лице, в губах не осталось красок, а в бровях — волосков. Из-под легкого шлема висели редкие седые прядки. Но в глазах, синих-синих, сверкали ум и воля. Старик приложил ладони ко рту и негромко прокричал, но к тому мигу все замолчали, и потому никто не пропустил его слов:

— Внук мой! Тебя ли видят мои глаза, или это наваждение проклятых южан?

Вил смутился. Видно было, что этот большой, сильный мужчина тушуется перед своим дедом, словно маленький мальчик. Тьего ободряюще сжал его плечо, и Вил нашел в себе силы сказать:

— Да, дед. Это я. Твои глаза не врут. Благородный рыцарь Экроланд дал мне еду и крышу над головой, а в минуту опасности прислал подмогу, рискуя всем. Я исполнил порученное. Молю тебя, отзови свое войско, и Наместник выполнит наши условия.

Вперед выступил Тьего.

— Виллареан говорит правду. Я, королевский паладин, свидетельствую, что ваши условия будут выполнены. Война не нужна ни вам, ни нам!

Изумленные варвары начали тихо переговариваться, то и дело бросая взгляды на своего вождя и его чудом объявившегося внука.

Но старик не спешил соглашаться. Он долго смотрел на покореженные ворота, а потом изрек:

— Мы все можем говорить и обещать золотые горы и сапфировые озера. Наместник — это подлая скотина, зимний угорь, про которого все знают, что он очень вкусен, но который никому не дается в руки. Потому что скользкий. Спускайся, внук, негоже прилюдно языками трепать. И ты, королевский паладин, тоже спускайся. Будем держать совет. Я своих воинов отзову пока, но, сам понимаешь, ничего не обещаю.

Вил, бережно придерживая Тьего, медленно спустился по ступеням и, вскидывая руку в знак приветствия перед встречными варварами, подошел к старику. Внук и дед церемонно обнялись, похлопали друг друга по спинам. Старик отстранился первым и, зорко заглянув в глаза Вилу, пригласил следовать за собой. Шаманы недружелюбно косились на паладина, подозревая в нем врага, но, не посмев даже пикнуть, покорно затопали следом. Они ушли к лагерю варваров, разбитому далеко на север от ворот.

Помедлив, оставшиеся варвары пошли вслед за ними, бросая павших в бою товарищей. Раненых, из тех, кто не мог идти сам, они тащили на себе.

***

— Надо сжечь и варварские трупы, — непреклонно сказал Синюрд, отдавая приказ собирать погребальный костер.

— Утраиваешь нам работу! — возразил сэр Энрек, но, поймав ледяной взгляд гиганта, замолчал и принялся за работу.

Над телами воинов, погибших в самом начале схватки, уже намело сугробы, приходилось, отбросив оружие и взяв в руки лопаты, раскапывать каждый холмик. По обычаю, когда священников поблизости не было, мертвых рыцарей в строго определенном порядке выкладывали прямо на землю, по-особому складывая руки и накрывая лицо пологом или какой тряпицей, так и сжигали. Варваров бросали, как придется, в одну кучу.

— Напиться бы, — с тоской сказал сэр Энрек Мелдуневский, бережно прикрывая лицо сэра Энсиваля, в смерти обретшее поистине праведное и строгое выражение. Сзади тихо подошел Слэм и протянул флягу. Поморщившись после глотка, сэр Энрек слабо улыбнулся и, опустившись на колени, начал читать молитву над телом друга.

— Ради кого все эти жертвы? — слышались там и тут негромкие переговоры. — Столько смертей… Ради неясного мига, когда решится, быть или нет миру?

— Зато Вусэнт будет цел, — донесся откуда-то ответ. И неясно, чего больше было в этой фразе — радости или горького сожаления.

Аткас помогал, чем только мог, словно пытаясь оправдать позорное бездействие во время битвы. Складывая руки на груди у Сегрика, он всмотрелся ему в лицо и вдруг увидел, что губы рыцаря совсем по-детски поджаты. Черные усы, однако, и сейчас грозно топорщились.

— Прости, прости, прости… — шептал Аткас, возясь с телом. — Кто же думал, что ты такой? Грего и не знает… Остался в безопасности, а ты пришел. Спасибо и прости. Да будет к тебе благосклонен Талус, да протянет он руку тебе и поведет за собой в Вечную Долину…

Губы зашептали молитву, но впервые в жизни Аткас мечтал, чтобы это были не просто слова. Сегрик достоин избежать Свардака.

Вокруг потерянно бродила Дженна, гадая, где сейчас Экроланд, умер ли. И Слэм, и остальные были твердо уверены, что рыцарь мертв, но она помнила пузырьки на губах. «Наверняка он жив, — убежденно говорила она себе. — Тенефор ему помог. С ним все будет хорошо».

Уже ближе к вечеру вернулся Тьего. Один. Вернее, ни Вила, ни вождя с ним не было, только вел его под руку варвар из тех, что утром сражался. Выглядел паладин совсем плохо. Губы посерели, он едва переставлял ноги и что-то бормотал себя под нос, заговариваясь.

Пришедших окружили рыцари. Вперед бросился Синюрд и бережно подхватил лишившегося сил друга. Варвар, выполнив задачу, коротко кивнул и отправился обратно в свой лагерь.

— Ну чего, чего там? — тормошил Тьего Слэм. — Что решили-то?

— Отстань, не видишь, худо ему, — проворчал Синюрд, но Тьего махнул рукой, веля гиганту отойти. Невольно сморщил нос, — до него донесся сладковатый запах, витавший от погребальных костров.

Пошатываясь, он встал лицом к рыцарям и слегка улыбнулся: