Чтение онлайн

— Вот слушаю тебя, Слэм, и удивляюсь. Твои слова показались мне очень странными. Над Сегриком и Рапеном сияет свет, они живут во славу Талуса и ничего против меня не замышляют.

Слэм скривил губы, но смолчал. Он знал, что если его другу втемяшилось в голову, что некто хороший, то пусть трижды этот некто будет убийцей и насильником, Экроланд мнения об этом человеке не переменит.

— Кстати, — вспомнил рыцарь, — сегодня вечером одна известная тебе молодая особа решила нанести визит в Медовые Лужайки.

Слэм застыл и медленно перевел взор на рыцаря, а потом в окно. В широко распахнутых глазах появилась мечтательность, а губы вышептали два коротких словечка:

— Кармина Улин?

— Именно. И мне подумалось, что, хотя вы с госпожой Сакарой друг друга не перевариваете, ты мог бы заехать ко мне поужинать.

— Ради прекрасных глаз Кармины я и не на то способен! — громко воскликнул Слэм, так, что на него стали оборачиваться посетители. Он поймал на себе взгляд какого-то купца и подмигнул ему. Купец нарочито небрежно отвернулся. Шуметь днем в «Левушке» считалось крайне неприличным.

Экроланд знал, что сердце Слэма тоскливо ноет с той самой поры, как рейнджер увидел юную деву на балконе Холла. Взгляд ее голубых глаз пронзил его насквозь, и теперь Слэм мог днями шататься вокруг дома Улинов, надеясь, что она выйдет прогуляться. Самое забавное для рыцаря заключалось в том, что Кармина знать не знала, ведать не ведала о чувствах, обуревавших рейнджера.

Теряясь в догадках, зачем Кармине понадобился он сам и Медовые Лужайки, рыцарь, тем не менее, не забыл о своем друге. Вечером будет благовидный предлог их познакомить.

***

Кармина выглянула в окошко кареты и увидела, что пейзаж изменился. Глухой, дремучий лес сменился славными рощицами, появились небольшие ухоженные фермы. Экроланд слыл рачительным хозяином, заботящимся о своих крестьянах. До Медовых Лужаек было подать рукой.

Кармина часто удивлялась, зачем столь богатому и успешному рыцарю ютиться в такой глуши, когда бы он мог спокойно переехать в Силвердаль и, купив там особняк, жить на широкую ногу до самой старости. «И завещать все свое состояние бедным», — ухмыльнулась она, потому что у Экроланда не было детей, которым он мог бы оставить все нажитое состояние.

Девушка знала, что рыцарь появился в Вусэнте много лет назад. «Тебя еще и на свете не было!» — припомнила она слова отца. Почти сразу Экроланд купил Медовые Лужайки у какого-то разорившегося аристократа и прочно здесь обосновался.

Когда же речь заходила о причинах, по которым рыцарь оставил столицу, начинались недомолвки, шепотки и таинственные вздергивания бровей. Во всяком случае, сколько она ни расспрашивала, ни мать, ни отец, ни вхожие в дом рыцари ничего не говорили. Она даже подозревала, что никто вокруг и не знает толком ответы на ее вопросы. Кармине было до жути, до колик интересно, что за тайны хранит в себе статный рыцарь. Не иначе, считала она, любовная история! Со временем девушка надеялась разрешить эту загадку.

— Эй, кучер! Куда ты так гонишь? От тряски у бедной леди голова заболит! — донесся снаружи повелительный окрик. То было ее сопровождение, от которого она открещивалась всеми мыслимыми и немыслимыми способами, да не получилось. Если бы бездельник Грего не ошивался возле кухни леди Улин, а, как все порядочные оруженосцы, тренировался с мечом в казарме, то ехать бы Кармине сейчас одной.

Конечно, ей было известно, что где-то здесь орудует банда гномов под предводительством Трогина, но она пребывала в уверенности, что вряд ли они осмелятся напасть на карету с гербом Улинов на дверцах.

Ни один гном, даже самый сумасшедший и озверевший, не решится совершить налет на карету, принадлежащую самому магистру рыцарского Ордена. Краем уха Кармина слышала совершенно невероятное предположение, что Экроланд то ли приручил этих гномов, то ли подкупил их, и теперь они не нападают ни на него, ни на фермеров, живущих на его землях. Но она надеялась, что это не более чем слухи: ей не хотелось, чтобы Экроланд выступал против воли Наместника, ведь это может повредить его репутации.

Проехав по аллее, усаженной низкими деревцами, карета остановилась у главного входа. Лакей отворил дверцу кареты, и Кармина выпорхнула наружу. Сегодня она нарядилась с особым тщанием, на ней красовалось платье, за которое лорд Улин выложил немало золота лучшему портному Вусэнта. Густо-красный цвет в складках казался фиолетовым, юбку усыпали бледно-желтые цветки, а в середке у каждого блистал маленький рубин. Лиф совершенно неприличным образом обнажал верхнюю часть груди, а руки и плечи скрывала лишь едва заметная газовая накидка пастельно-розового цвета. По правде сказать, мать не одобрила бы ни поездки дочери к Экроланду, ни тем более столь откровенного наряда, но именно сегодня она поехала навестить старую боевую подругу и обещала вернуться только к вечеру. Что же касается лорда Улина, так он лелеял мечту превратить Гурда в зятя, и хотя не одобрял поведения дочери, но покамест ни в чем ей не препятствовал.

Престон учтиво поклонился и распахнул перед девушкой обе створки входной двери. Она ступила в дом, где ей навстречу уже шел Экроланд, ради такого случая сменивший обычную домашнюю одежду на изящный камзол.

— Леди Кармина! Для меня честь принимать тебя в своем доме.

— Сэр Эри, — девушка слегка зарделась. — Я тоже рада вас видеть.

Рыцарь провел гостью в гостиную, где уже суетилась Эста, расставляя за небольшим столиком напротив камина чайные принадлежности.

— Вы не возражаете, если перед ужином мы выпьем по чашечке чая? — вежливо поинтересовался рыцарь.

— Ничуть. Говорят, это полезно для аппетита, — ответила она, но язык ей повиновался плохо, и она сочла за благо молча занять место за столом.

Кармина села на стул с высокой резной спинкой, осторожно расправила юбки и осмотрелась. Она бывала здесь только раз, когда рыцарь устроил бал в честь своего дня рождения, и было это давным-давно: прошлой осенью. Тогда Кармина чувствовала откровенную скуку, поскольку Экроланд пригласил в Медовые Лужайки только каких-то стариков, совершенно позабыв о юных рыцарях.

Осмотревшись, не видит ли ее кто-нибудь, она начала нетерпеливо постукивать ножкой: соперница все не приходила и не приходила… «Прихорашивается!» — с внезапной злостью подумала она.

По лестнице уже спускалась Дженна. Заранее предупрежденная Эстой, она постаралась не ударить в грязь лицом и выглядела великолепно. На ней идеально сидело с виду простое светло-зеленое платье, но тот, кто знает в тканях толк, мог безошибочно утверждать, что стоило оно немало. Эста достала его словно из волшебного горшочка, наотрез отказавшись говорить, откуда на самом деле взялся столь изумительный образчик портновского искусства. Увидев Дженну, Экроланд слегка переменился в лице, но быстро совладал с собой и сказал: