Бремя страстей
Шрифт:
Она упрямо шагала к жеребцу.
— Будут мне всякие приказывать! — Заметив тусклый взгляд в обычно полыхающих огнем глазах Реммингтона, она крикнула: — Слезай с него!
— Еще нельзя, Кэсс…— Бриг изогнулся в седле, чтобы лучше видеть ее. Уголки ее губ опустились.
— Он мой конь, я сказала…
Всполохом взметнулась перед ней темно-рыжая шкура. Почуяв, что внимание противника ослабло, Реммингтон встал на дыбы, затряс передними ногами в воздухе, все его мощное тело содрогалось. Бриг, который сидел, сдвинувшись на бок, попытался выправить положение тела, но не успел. Жеребец приземлился на передние ноги, вскинув круп, и Бриг вылетел из седла; пролетев изрядное расстояние в воздухе, он с глухим ударом рухнул на землю возле навозной кучи.
— Сволочь!
Значит, он не разбился насмерть, мелькнуло в голове Кэссиди.
— Ты цел? Я не хотела…
— Убирайся отсюда! — рявкнул Бриг на Кэссиди, но та только с трудом удержалась, чтобы не улыбнуться.
— Как я понимаю, ты еще не одолел его, а?..
Вскочив на ноги, Бриг отряхнул джинсы и поискал глазами жеребца.
— Оставь нас в покое, Кэсс, дай нам поработать.
— Сдавайтесь, Маккензи.
— Никогда! — Глаза его горели так же ярко, как и глаза Реммингтона.
С ликующим ржаньем Реммингтон сменил направление своего бега, пронесся вдоль забора и устремился прямо на нее.
— Кэссиди! Уходи! — Бриг стремительно бросился вперед.— О, черт!
Она подпрыгнула и повисла на изгороди, в то же мгновение конь на полном скаку пронесся мимо, но крупом успел-таки задеть ее, она не удержалась и упала навзничь. Страшная боль пронзила ей плечо.
— О, Господи!
Она попыталась встать, но Бриг уже оказался рядом и прежде, чем она успела вымолвить слово, схватил ее в охапку и потащил к воротам. Он распахнул их ударом колена; гнев исказил его запачканное грязью лицо, волосы слиплись от пота, на шее вздулись жилы.
Ногой закрыв за собой ворота, он тяжело поставил ее на ноги.
— Ты не смеешь…
— Не надо читать мне нравоучений! — оборвала она его, морщась от боли в плече.— Это моя собственность, ты работаешь с моим Жеребцом.
— И поэтому ты готова попасть под копыта, потерять сознание, погибнуть — и все это за один раз?
— Ничего подобного, я…
— Идиотка! — Ноздри его раздувались от гнева.— То же самое могло случиться со мной по твоей вине.— Решительно ткнув ее пальцем в плечо, он добавил: — Держись от меня подальше, когда я работаю с этим проклятым жеребцом!
— Не указывай, что мне делать.
Закрыв глаза, Кэссиди затаила дыхание. Бриг протянул руку и ухватил за цепочку с медалькой святого Христофора на ее шее, выглядывавшую из-под рубашки. Он нервно перебирал звенья цепочки, пока плоский металлический кружок не скользнул в его ладонь; тогда за цепочку он притянул ее лицо к своему так близко, что в нос ей ударило его жаркое дыхание с табачным перегаром, она разглядела даже мелкие поры на его коже. Впервые она заметила в его ярких голубых глазах тонкие серые прожилки.
— Я наконец-то получил работу, принцесса. — Его голос оглушал.— Можешь сколько угодно строить из себя надменную гордячку, но если будешь мешать мне, тебе несдобровать!
Сердце у нее стучало так громко, что она была уверена — и он и все в округе слышали этот стук.
— Я использую свой шанс.
— Не остри.— Он едва шевелил губами.
Она гордо вздернула подбородок.
— Я достаточно взрослая и в чужих советах не нуждаюсь.
— Ты играешь с огнем, Кэсс.
— Что ты имеешь в виду?
— Только одно — держись от меня подальше.
— Почему?
— Мне нужно быть сосредоточенным. Я не могу одновременно работать и беспокоиться о какой-то сопливой девчонке, которая путается под ногами.
— Я не…
— Уходи.— Бриг внезапно выпустил из рук цепочку, и Кэссиди чуть не упала, потеряв равновесие. Он направился в загон, и вид у него был такой, словно он готовился задушить жеребца.
— Все в порядке, мерзавец, — проворчал он.— Попытаемся еще раз.
В последующие несколько дней Кэссиди действительно старалась держаться подальше от Брига, но она не могла не видеть, как он работает на тракторе, укрепляет изгородь или занимается с Реммингтоном. Украдкой она наблюдала, как он разговаривал, смеялся и курил с другими работниками ранчо. Она заметила, что Энджи Бриг не прогонял, когда той случалось встретить его: Энджи улыбалась ему, а он был с ней терпелив.
Кэссиди не представляла, о чем они разговаривают. Ну, какие разговоры могут быть с Энджи? Что мужчины, что мальчишки соперничали за честь только постоять рядом с ней, но беседовать с ней…
Почти неделю Кэссиди чувствовала себя одинокой и не знала, чем заняться. Ее томило беспокойство, она скучала, и вообще это лето было не таким, как другие. Еще в прошлом году она получала удовольствие от привычных занятий, а нынче… Да еще эта невыносимая жара…
Она бросила взгляд в сторону загона, где Бриг занимался Реммингтоном. Похоже, жеребец стал менее строптивым. Видимо, Бригу удалось добиться успеха. Некоторые мужчины ломают лошадей быстро, всего за несколько дней, а Бриг не жалел времени, и Кэссиди подумала, что должна быть благодарна ему за это. И все же она испытывала постоянное раздражение. Все члены семьи словно сговорились обращаться с ней, как с маленькой, будто она не способна быть самостоятельной. Даже нельзя поездить на собственном коне…
Она перелезла через изгородь и спустилась к ручью, где когда-то девочкой играла с Энджи и Дерриком; они брызгали друг в друга водой, бросались комками мокрого песка, бултыхались на мелководье. Деррик горазд был на озорные выдумки и веселился вовсю, дергая Кэссиди за волосы или пытались вымазать с ног до головы младших сестер илом, который доставал со дна ручья. Однажды они с Энджи стали свидетелями, как он курил первую в своей жизни сигарету и сильно кашлял. В другой раз она шпионила за ним и увидела, как он целовался с темноволосой девочкой, а потом они возились под тенью деревьев, потея и пыхтя. Кэссиди тогда побыстрее уползла на четвереньках, скользнув за лиственную занавесу веток вяза прежде, чем узнала ту девочку, что так охотно позволила ему снять с себя узкий крошечный лифчик.
Вот с тех пор, как Деррик начал увлекаться девочками, все изменилось. Он смотрел на нее другими глазами, прежние детские игры были забыты. В нем всегда сидел какой-то чертик, но к тому времени, как у него начали пробиваться усы и ломаться голос, он стал скрытным и злым. Однажды он до крови отхлестал лошадь и застрелил соседского кота, просто так, ради забавы. В обоих случаях Рекс отчитал сына, затем повел его к амбару, где заставил мальчика наклониться над козлами. Для пилки дров и его же хлыстом отходил по заднице. Деррик кричал и взвизгивал при каждом ударе, затем прошествовал к дому с красным мокрым лицом, в глазах его стояли жгучие слезы унижения, вспухшие губы сжимались в гневном непокорстве.