Бретер и две девушки
Шрифт:
– А меня кто воспитывал?! – вскипает Тамара. – Ты ж вечно по заграницам – звезда! А я с отцом да с соседками, тебя и видела-то не каждый месяц!
– Врешь! Я если уезжала, так не больше чем на неделю!
– Можно подумать, что, когда возвращалась, занималась мной! Вот и не мешай мне самой свою жизнь устраивать!..
Так и собачатся, потому что ни по одному вопросу нет у них не то что единого, но даже похожего мнения.
– … Ну-ну, устроила. С алкашом.
– Не алкаш он, а выпивает просто, как все!
– Что ж ты его там одного бросила?
– У меня дочь, ее поднимать надо…
– Ох, ну и память. Подняли уже, ребенку де-вят-над-цать!
– Вырастить не фокус, вот устроить…
– Не фокус?? Одних болезней и бандитов сколько кругом! Глаз да глаз за ней! Даром что умница, из класса в класс играючи перепрыгивала, да и в университет с первого раза поступила – спасибо подружке моей, Наденьке, сколько с ней занималась!
– Ты же прекрасно знаешь, другого выхода у меня не было. На работе платили три рубля, пенсия твоя – курам на смех. Да и ту вечно задерживали! Америка – это был для нас последний шанс, а то на что б вы жили?
– Три раза прислала по сто долларов – и тишина. А Лизочку-то надо кормить, одевать, за гимназию платить…
– А что комнату мою сдали не считается?
– Мать – это не только деньги. Вообще не деньги!
– Никак обо мне базарчик! – крикнула из передней Лиза. Увлеченные «базарчиком», они не слышали, как она пришла из университета. – Обо мне, да? – сказала она, входя в комнату.
– О ком же еще, сокровище? Вон маматома о тебе все беспокоится…
– Я же просила. Не приучай ее звать меня маматомой. Просто мама.
– Хорошо, хорошо, простомама, – смеясь, согласилась Лиза. Ей хотелось и бабушке доставить удовольствие, и маму эту не обидеть.
– И имей в виду… – сказала Тома.
– Имею, имею…
– Это из-за тебя она со мной так разговаривает!
– А что я такого сказала? Не, ну я ведь уже вполне крупный чел, что ж мне теперь так и шуршать твоими рецептами?
– Ничего, пошуршишь…
Зазвонил телефон, Тома кинулась к трубке – Алеэ! Ее! Бай!..
– Так вот, – она снова обратилась к Лизе, – как говорится, не дай нам Бог жить в эпоху перемен. А мы-то как раз и вляпались…
– Слушай, брось ты этот цитатник. Что, при совке или в войну лучше было?
– Ты права, дочь, в этой стране всегда буза, еще лет сто пройдет, пока все устаканится. Если вообще устаканится. Поэтому умные люди на Запад прорываются…
– А чего прорываться? У нас в университете с третьего курса посылают по обмену хоть в Германию, хоть во Францию…
– Ага, пошлют! Только не во Францию и Германию, а просто как всех, кто без бабок. А у меня на такую взятку денег пока нет. Да и не путь это.
– Хватит каркать, – вмешалась Верыванна, – до сих пор же все у нас получалось.
– Во-первых, мама не каркает, мама учит, – степенно заметила Тамара. – Во-вторых, прорываться на Запад через карьеру – вообще слишком долго, за то время весь сок, всю свежесть потеряешь. Я вот тоже свеженькой ромашкой была, думала, всего сама добьюсь, а теперь уж не та.
– Ромашка-мамашка, – буркнула Верыванна. Она еще что-то подумала про метелку общипанную, но Лиза незаметно дернула ее за рукав, и она сказала только: – Вот тебе и Запад…
– Запад тут ни при чем. Просто у меня тоже в голове сидела карьера, а надо проще, проще…
– Это как же?
– Замуж! Вот как!
– Уж замуж невтерпеж.
– Не груби.
– Я не грублю. Это такое упражнение по русскому. И как это вдруг замуж, за кого??
– За иностранца – вот за кого!
– Удивила! Да у нас полкурса об этом глючит. Есть девки, конкретно заточенные на иностранцев…
– Это шлюшки, – убежденно вставила Верыванна. – У них одно на уме: за границу замуж за любого урода!!
– Да не перебивайте вы! Суть как раз в том, чтоб загарпунить настоящую, крупную рыбину…
– Господи, Тома, что за выражение?..
– Нормальное. Так вот, загарпунить и притом самой не сесть на крючок. Можно ведь так напороться – то ли в пубдом, то ли в рабство продадут, сама еле ноги унесла…
– Ну-ну, поделись с дочерью своим женским опытом, расскажи про американское житье-бытье.
– … поэтому, – игнорируя колкость матери, продолжала Тома, – нужно брать уже отобранного, проверенного…
– ?!
– Я имею в виду Терри.
– Мужа Марины?! Да ты в уме? Твоя ж подруга…
– Ну и что? Она ведь за Терри par d'epit вышла, с досады то есть. С досады и по расчету. И ему же этого простить не может!
– Так что ж ты теперь Лизоньку этим расчетам учишь?!
– Не расчетам. Я хочу, чтоб она par amour за него пошла, по любви, значит. Потому что Терри – золото, и его просто нельзя не полюбить.
– От советчица! – всплеснула руками Верыванна. – Сама-то ни по любви, ни с досады не смогла…
– Извини, маматома, – восхищенно улыбаясь, сказала Лиза, – но ты просто кошмарный чел.
– Позже, дочь, ты скажешь мне спасибо.
– Спасибо.
– Не сейчас. И ты будешь откровенная шляпа… ну, ладно, шляпка, если не воспользуешься моментом. Второй может и не представиться. Потому что молодость проходит очень быстро, как сигарета «Вог», вот только ты села нога на ногу, с наслаждением затянулась и выдохнула первый дымок, еще раз, два – ан сигаретка и кончилась!
– Давай учи девку курить!