Бретонская колдунья
Шрифт:
– Я не знаю, как отвечают прачки на подобные предложения… – абсолютно спокойно отпарировала Жанна. – Но, судя по всему, Вы частенько слышали из их уст отказы, поэтому я охотно Вам верю. Спокойной ночи, барон! Долг учтивого кавалера – повиноваться желаниям дамы, а мое желание Вам известно.
Благородный барон был учтивым кавалером лишь до определенного предела. Он небрежно развалился в кресле и надменно спросил:
– Прошу прощения, прекрасная дама, но я немного запамятовал, о каком желании идет речь?
– Господин де Риберак! Не будьте смешным и не заставляйте меня прибегать к крайним мерам. Если сегодня я не высплюсь, то завтра меня будет шатать от усталости. И я, конечно же, совершенно случайно, могу задеть Ваш шлем, выставленный перед турниром [7] .
Угроза была очень серьезной: такой поступок Жанны был бы равен публичному заявлению, что де Риберак вел себя недостойным для рыцаря образом и по строгим правилам турнирного искусства ни один уважающий себя рыцарь не скрестил бы с бароном копья. А если бы барон все же рискнул показаться на ристалище, то его бы прилюдно опозорили.
7
За день, до начала ристалищных боев, участники выставляли свои щиты с гербами и шлемы для всеобщего обозрения в зале.
Поэтому барон процедил сквозь зубы:
– Прощайте, прекрасная дама! – и направился к окну.
Когда уже все его тело переместилось наружу, на стену, и только голова торчала над подоконником, де Риберак напоследок сообщил Жанне:
– Хотя всю вашу женскую породу я изучил вдоль и поперек, но в жизни такой расчетливой и холодной особы не встречал. С подобными замашками Вы далеко пойдете, божественное создание! Или может дьявольское?
Невозмутимая Жанна подошла к подоконнику со словами:
– Я так и сделаю, барон! – и нежно поцеловала его в лоб и очень обидно рассмеялась.
– Ну и ведьма! – только и нашелся де Риберак.
ГЛАВА V
Когда Жаккетта думала, что предыдущий день был тяжелым, то она глубоко заблуждалась.
Чуть свет всех камеристок созвали в кладовую нарядов. Заспанные, зевающие во все горло девушки медленно собрались, недоумевая, что они тут забыли в такую рань?
Появилась свежая, как после прогулки, Жанна и велела:
– Маргарита! Неси одеться и причеши! Остальные доставайте все мои платья, отрезы шелков! Да быстрей шевелитесь, куры заспанные!
Под ее ледяным взглядом проснулись даже самые невыспавшиеся и кинулись открывать сундуки.
Голосом полководца на поле брани Жанна командовала:
– Оставьте синее, лазоревое тоже, зеленое не пойдет, белое обязательно… Куда, дура, понесла?! Оставь, говорю! Розовое положи рядом с белым!
Когда платья были отобраны, пришел черед и шелкам.
Подбирая по цвету подходящие к нарядам, Жанна рассуждала вслух:
– У меня на завтра четыре платья. По два рукава – это восемь штук. Так. Более-менее приличных рыцарей на турнире будет около тридцати, значит, двадцать пять минимум.
– Никак у госпожи Жанны помутнение рассудка! – шепнула злая от недосыпа Маргарита нервно хлопающей глазами Аньес. – С чего это она так уверена, что господа ринутся за ее рукавами, словно за пасхальными булочками?
Тем временем Жанна закончила расчеты и приказала:
– К синему и лазоревому – по три пары рукавов, к белому и розовому – по четыре. Отправляйтесь наверх и пока работу не закончите, чтобы ни одна и носа не смела высунуть! И никому не открывайте, кто бы не стучал!
– А госпоже Изабелле? – пискнула испуганная Аньес.
– Матушке – в первую очередь! – отрезала Жанна. – Молчите, словно вас и нет!
– Да мы же с голоду помрем! – заявила хмурая Маргарита.
– Не помрете! Обед тетушка Франсуаза вам принесет. А я приду с ней и проверю, заслужили вы его или нет. Да смотрите мне! Чтобы швы были аккуратными, а к платьям приметывайте на самый тонкий шелк, чтобы сразу отрывалось, не как у дурочки Бланки!
Камеристки, взяв в охапку платья и ткани, понуро побрели наверх.
Весь день насмарку – и это когда в замке актеры! Ну не подло?!!
– А что это за дурочка Бланка? – тихонько спросила Жаккетта у Аньес.
– Да в прошлом году был большой турнир в Бордо. А эта Бланка поздно узнала, и ей не успели рукава специальные сделать, над какими мы сейчас до утра пластаться будем. А платье, мне потом ихняя кухарка говорила, ей из бабушкиного перешили. Шелк-то поизветшал за столько лет. Стала она избраннику рукав отрывать, да с рукавом весь перед и оторви! Вот смеху-то было!
Но сейчас девушкам было не до смеха.
Маргарита с ожесточением кромсала шелка и парчу, кроя заготовки. Жаккетта крупными стежками сметывала, а Аньес, Шарлотта и Бриджитта в три иглы стачивали рукава. Но все равно дело двигалось очень медленно.
– Когда настроения нет, так хоть не берись… – Шарлотта со вздохом стала вставлять новую нитку в иглу. – Сегодня даже пальцы как чужие! Так мы и за три дня не управимся. Везет же Анне-Мари: сегодня она госпожу Изабеллу утром оденет и до вечера свободна…
Маргарита вырезала последний рукав и с яростью шваркнула ножницы о каменный пол.
– Мы – как каторжники на галерах!!! Тех хоть за преступления взяли, а нас за что?! Я есть хочу, провалиться им всем со своим турниром! Вон уже к завтраку трубили [8] …
– Вот погоди, скоро хозяйка заявится и скажет, что наша работа никуда не годится. Она явно что-то задумала, видели, как из глаз молнии бьют? – «утешила» ее Шарлотта, с пятой попытки попав ниткой в ушко.
8
В замках к трапезе призывали звуком рога или трубы.