Бретонская колдунья
Шрифт:
Благодаря парусиновой крыше даже в застенке Абдуллы было достаточно света. Нубиец развернул кожу и долго рассматривал изящную безделушку.
– Пожалуй, хватить… Рубин хороший… Где ты взять? Украсть? Вдруг тебя поймать? – отозвался он.
– Да нет, Абдулла. Это одна дама оставила, которая к мессиру Марчелло таскается. Их у ней целая пригоршня, про эту она и забыла давно.
– У потаскуха не может быть такой дорогой вещь. Она тоже украсть! – убежденно сообщил Абдулла.
– Да нет, ты меня не понял! Она богатая и знатная, просто спит с мессиром! – уточнила Жаккетта.
– Значит, он потаскуха? Шпилька у женщина за любовь берет? – не унимался Абдулла.
– Да нет! – вконец запуталась Жаккетта. – Никто не потаскуха, просто баронесса потеряла эту шпильку в башне, а я нашла, а она думает, что потеряла в пруду. Ту меня совсем уморил! Скажи лучше, как ты в плен попал.
– Я плыть по делу для Господин на корабль… Нападать пират. Я сражаться. Он накинуть сеть – я добыча. Продать другой пират. Тот пират привезти в Марсель. В Марсель рыцарь из отсюда узнать: я – нубиец. Купить. Я думать – я будет слуга. Рыцарь посадить я в клетка на убой. Странно… Глупо убивать дорогой раб… Зачем?…
– Меч в тебе закалить. Вишь, только нубийцы для этого дела подходят, да свиньи! – просвятила его Жаккетта. – Слышишь, вроде останавливаемся?… Сиди тихо, я побегу, узнаю.
На второй день гости оставили караван и разъехались по своим усадьбам.
Мстительная мадам Изабелла, до глубины души оскорбленная попыткой подруги переманить мессира Ламори, твердо решила всеми силами препятствовать их свиданиям, чтобы пресечь повторные попытки увода, и заказала мастеру составить свой гороскоп ближайших трех месяцев с подробными указаниями, какие платья и драгоценности в какой день надевать.
Итальянца это вполне устраивало: помимо значительной материальной выгоды, сопутствующей этому заказу, были и другие причины. Он и сам не хотел всю дорогу бесплодно созерцать прелести дам, не имея возможности поразвлечься, а предпочитал с комфортом ехать в своей половине повозки, попивая винцо и общаясь с Жаккеттой.
Предоставленная самой себе, баронесса, скуки ради, решила сделать исторический экскурс в недавнее прошлое Франции и опытной рукой сорвать все покровы с грязных делишек королевской семьи.
Теперь из колыхающегося дормеза с утра до вечера раздавался резкий голос госпожи Беатрисы:
– …И что самое интересное, они этого даже не скрывают. Вселенская Паутина прилюдно заявлял, что его бабка была первой потаскушкой королевства, и он не знает имени своего деда! Каково?! Хотя, это чистая правда!.. Вы и эту историю не знаете? Нет?! Ну, ничего! Я вам расскажу подлинные события, без тени вымысла:
Когда Карла VI женили на Изабелле Баварской, королевская чета очень недолго жила в относительном согласии, плодя наследников короны. Молодая королева достаточно быстро показала свой нрав и свой характер, так что за ней намертво закрепилось имя Изабо. Прямой намек на то, что только настоящие дамы имеют право носить полное имя, а не какие-то там подстилки, будь они хоть королевской крови… Изабо быстренько закрутила амурные истории со многими людьми своего двора, не обойдя вниманием и младшего брата короля, красавца Луи Орлеанского.
Уж на что Карл был дурак, но и он заметил, какие рога у него наросли! Он приказал сбить с королевской колыбели свой герб и отселился с какой-то служаночкой подальше от гулящей жены. Так что Карл VII родился под черно-белыми ромбами герба баварского дома, королевских лилий там и в помине не было!
Одни говорят, что его отцом был Луи Орлеанский. И это было бы неплохо, все-таки королевская кровь. Но другие (довольно здраво) замечают, что Изабо, наверное, и сама не знала, кто же из любовников отец ее ребенка. Ведь тогда, в Блуа в двадцатом году, она открыто признала Карла незаконнорожденным, но отца его так и не назвала. А это, согласитесь, говорит о многом. Ну, если говорить о предполагаемом прадеде нынешнего короля, Луи Орлеанском, то этот вообще отличался темпераментом жеребца и изрядной долей бесстыдства. Это надо же додуматься, отдать своего бастарда на воспитание собственной жене! Ну, вы понимаете, что я говорю о красавчике Дюнуа…
Мадам Изабелла в такт рассказу и колыханиям дормеза кивала головой, охотно слушая разоблачения баронессы, и радуясь, что подложила ей хорошую свинью.
Жанна краем уха цепко выхватывала нужные ей факты, пропуская едкие комментарии мадам Беатрисы, и параллельно размышляла, в каком платье совершить первый выход.
Во второй повозке неутомимая Аньес продолжала вчерашнюю эпопею:
– Один человек из Риберака приехал в Бордо к своей родне погостить. И вот как-то ночью сидит он у окна и слышит, что кто-то зовет на помощь. Он, значит, кинулся туда и видит: какого-то юношу волочет страшная, вся косматая образина! Человек схватил юношу и, значит, стал тянуть в свою сторону. А на улице темно, только луна светит, и нет кроме них никого… Образина была жутко сильная и почти затянула их в полуразрушенный дом, темный совсем. Человек перепугался до смерти, и давай громко молитвы творить! Косматое чудовище как завоет – и исчезло! А парень, которого он спас, рассказал, что он плохо относился к своим родителям, а сегодня так им нагрубил, что они выгнали его из дома. Только он очутился на улице, как эта тварь накинулась на него и потащила куда-то, наверняка в преисподнюю! А в одной деревне жила девушка…
В третьей повозке булькало вино.
В четвертой мессир Марчелло учил Жаккетту играть в карты и хохотал над ее ошибками. Жаккетта уже проиграла Африку, французскую корону, право на торговлю в городе Марселе, три горшка супа, пять поцелуев и глиняную кружку.
Абдулла в своем узилище меланхолично грыз морковку.
Через несколько дней дорожный быт вошел в колею и стал более-менее привычным.
Из дормеза неслось:
– И именно с того момента обострилась вражда между королевской семьей и Орлеанской ветвью Валуа. Законным претендентом на корону должен был стать Карл Орлеанский, сын Луи, а никак не бастард Изабо Баварской! О! Это понимали все заинтересованные стороны. И тут страшную глупость совершила Англия. Англичане решили как можно дольше задерживать на своем сыром острове герцога Орлеанского, чтобы у французов не возникало соблазна объединиться вокруг законного наследника трона.
Карл сидел пленником в Лондоне, писал с горя баллады и серены, а партия дофина не дремала. Заправляла всем его теща, Иоланта Анжуйская, которой мало было своих четырех корон. Она спала и видела свою дочь на французском престоле. Но тут, дорогие мои, дело (как ни странно) осложнил сам дофин. К его чести, надо сказать, он страшно терзался тайнами своего происхождения и не чувствовал за собой морального права быть королем. А кто мог разрешить эту дилемму? Только Господь Бог.
И вот, будто по заказу, нарисовалась посланница Божия, некая Дева Жанна… Крестьяночка из забытой богом деревни. Но облеченная Господом высокой миссией спасти несчастную Францию от англичан и дать ей, Франции, короля в лице дофина. С чем она, Жанна, блистательно справилась, пройдя с шайкой своих головорезов почти половину страны.
Ну, подумайте сами, мои дорогие, – баронесса на секунду замолкла, выбирая образ поубедительней.
– Если, к примеру, вдруг ваша Жаккетта станет ясновидящей, сможет ли она тут же надеть латы и взобраться на боевого коня?! Никогда! Даже если Господь будет вещать ее устами, ни знатной дамой, ни рыцарем женского пола она от этого не сделается! И рядиться, как эта Орлеанская Дева, в капюшоны с золотыми лилиями, доспехи за сто турских ливров и прочие роскошества ей и в голову не придет! Только наивные простаки верят в сказочку про нежданную – негаданную Спасительницу, которую ловко состряпала королевская фамилия.