Чтение онлайн

— С вами у меня, наконец, появилось ощущение, что у меня есть семья. Вы представить себе не можете, как много это значит для меня.

У Шарлотты не было нужды сомневаться в его словах: она сама после смерти отца лишилась семьи. Мало-помалу она привыкала видеть в Адемаре капризного братца, которого иной раз не худо и побаловать...

Но рассказывать ему о найденном сокровище она не стала. Хотя искушение порой бывало очень велико. Камни вновь были упрятаны в испанский стул, откуда без помощи господина бывшего советника никто и никогда не догадался бы их вынуть. И господин Исидор, и мадемуазель Леони испытывали немалое удовольствие, усаживаясь на этот стул, чтобы заносить в каталог книги или написать письмецо.

В тот вечер, а дело было в мае, Адемар так спешил со своей вестью, что не воспользовался даже придворной каретой, а прискакал на лошади. Немыслимый для него подвиг, тем более в такой жаркий день.

Едва дыша от усталости, Адемар сообщил Шарлотте, что она немедленно должна мчаться к герцогине Орлеанской.

— Вам следует отправляться к ней немедленно. Она получила от короля ужасное письмо, и люди из ее окружения того и гляди от нее отвернутся. Она и сейчас одна или почти одна.

— А где же герцог?

— Во Фромоне у шевалье де Лоррена. Шевалье устраивает там праздник.

— А вы почему не там? Вас не пригласили?

— Пригласили, конечно. Но признаюсь, это празднество мне неинтересно. Лоррен задумал его, когда узнал из записки мадам де Ментенон, что король, весьма разгневанный в отношении своей невестки, собирается сообщить ей об этом. Лоррен тут же убедил герцога поехать к нему в гости, ничего не говоря о том, что грозит герцогине. Он хотел быть уверенным, что муж никоим образом не сможет оказать поддержку своей жене. Около герцогини сейчас только Грансей, а она будет просто счастлива, рассказывая любовнику о горе своей госпожи. Де Лоррен заранее радуется ее рассказу. А я...

— Шевалье смертельно на вас рассердится.

— Нет. Я сказал, что поеду к вам лечиться, что в такую жару я не могу подвергать себя опасности и скакать по дорогам. Он меня знает, и мое решение ничуть его не удивило.

— Но ведь вы прискакали в жару предупредить меня, Адемар! Вы знаете, дело кончится тем, что я буду вас очень любить, — в восторге проговорила Шарлотта. Она встала на цыпочки и поцеловала мужа в щеку. — Прикажите запрягать. Я приготовлю дорожную сумку и тотчас отправлюсь в путь. Бедная герцогиня Елизавета! Как можно поступать с ней с такой низкой жестокостью! Кстати, где она сейчас?

— В Сен-Клу. По крайней мере, на своей земле. А это совсем другое дело, чем в Версале. Там сад сейчас благоухает розами. Да вы и сами, я думаю, помните...

В самом деле, Шарлотта нашла герцогиню в парке, она прогуливалась маленькими шажками по аллеям между цветущих куртин. Ее парк имел мало сходства со строгим великолепием партеров вокруг замка «короля-солнца», но его благоуханное и яркое очарование целительно воздействовало на раненое сердце герцогини. В платье из лиловой тафты, которое Шарлотта видела на ней не меньше двадцати раз, и в большой соломенной шляпе вроде тех, в какие наряжался герцог, разыгрывая из себя садовника, она шла, тяжело опираясь на трость, в совершенном одиночестве.

Увидев спешащую к ней графиню де Сен-Форжа, герцогиня радостно воскликнула:

— Шарлотта! Как я рада вас видеть!

Намереваясь поцеловать ей руку, Шарлотта готова была уже опуститься чуть ли не на колени, но герцогиня удержала ее.

— Вы не боитесь подхватить мою болезнь? — поинтересовалась она.

— Болезнь? Мадам немного похудела и побледнела, но я не вижу никаких тревожных симптомов.

— Я стала прокаженной, моя дорогая! Все бегут от меня.

— Мадам может убедиться, что не все, видя меня перед собой.

— Вы здесь только потому, что еще ни о чем не знаете. А дело в том, что я получила...

— Недобрый отзыв короля, переданный вашим духовником? Я знаю об этом. Господин де Сен-Форжа только что рассказал мне, каким недостойным образом отозвалось на него ваше окружение.

— Ваш муж? А разве он не уехал вместе со всеми остальными на праздник к демону де Лоррену?

— Представьте себе, нет. Он сослался на плохое самочувствие и примчался в Сен-Жермен, чтобы известить меня, что здесь происходит.

— Он? Поверить не могу!

— Более того, он всю дорогу скакал верхом, чтобы не терять ни секунды. Я сама была крайне удивлена и подумала, что, быть может, выйдя за него замуж, я не так уж прогадала. Он не без странностей, но сердца у него, возможно, больше, чем нам кажется. В любом случае он вас любит, мадам.

— Что ж, хотя бы один из многих... Но вернемся к прозе жизни. Я думаю, вы не обедали?

— Нет. Не хотела терять времени.

— Ну так пообедаем вместе. Я чувствую, что проголодалась.

Оставив в стороне правила этикета, они сели за стол только вдвоем. Герцогиня отослала охрану, и две женщины обедали, как делали бы это две богатые горожанки.

— Со мной обращаются, как с лесным чудовищем, но в этом есть преимущество: буду хотя бы жить так, как мне нравится.

За столом они говорили о пустяках, поглядывая на лакеев, которые бесшумно подносили и убирали блюда, и только в кабинете герцогини Шарлотта узнала обо всех «преступлениях» Ее королевского высочества. Разумеется, она нисколько не сомневалась, что одно из ее писем к тете Софии Ганноверской, — а скорее всего не одно, а гораздо большее количество — было распечатано, что само по себе было постыдно унизительно. Но на этот раз дело было не в письмах. На этот раз ей в упрек ставили неумение сдерживаться в своих высказываниях. Когда-то король одобрял прямоту своей невестки, смеясь вместе с ней над ее «вольностями». И в окружении короля утвердилось мнение, что в герцогине Орлеанской много «мальчишества».

Теперь пункты обвинения были следующими. Во-первых, в одном разговоре, возможно несколько легкомысленном, речь зашла о красоте монсеньора дофина, и герцогиня Орлеанская, рассмеявшись, заявила, глядя принцу в глаза, что, «появись он перед ней даже голышом», он ни за что не смог бы ее искусить. Второе преступление: герцогиня находила естественным, что у ее фрейлин случаются любовные приключения. И последнее: герцогиня насмехалась над очаровательной принцессой де Конти из-за ее бесчисленных поклонников.