Чтение онлайн

День прошел в заурядных хлопотах современной жизни: Лоример оплачивал счета, наводил в доме чистоту и порядок, покупал продукты, относил белье и одежду в прачечную и химчистку, вынимал деньги из банкомата, перекусывал бутербродами, — все эти банальные действия, сознавал он, обладают любопытным свойством приносить огромное удовлетворение и успокоение — но лишь послетого, как с ними покончено. Он позвонил матери и узнал, что отца должны кремировать в понедельник днем в крематории Патни-Вейл. Мать сказала, что ему необязательно присутствовать, если он слишком занят, и Лоримера сразу задела и даже оскорбила такая излишняя предупредительность. Он сказал, что обязательно будет.

Стемнело рано, и ветер сердито стучался в оконные рамы гостиной. Лоример открыл бутылку калифорнийского каберне, поставил медитативного Монтеверди, но вскоре поменял диск на Болу Фоларина и «Аккру-57». Бола славился своим чрезмерным пристрастием к ударным инструментам и использовал все мыслимые сочетания, знакомые западным группам, правда, дополнял их сухим басом говорливых барабанов западноафриканской глубинки и отрывистым контральто тамтамов. Что-то в этих атавистичных ритмах, да еще в сочетании с действием вина, внушило Лоримеру беспокойство, заставило его уступить болезненному наплыву чистого вожделения. Может, начала срабатывать «Сущая Ачимота»? — подумал он и, поддавшись мгновенному порыву, накинул пальто и шарф, закупорил бутылку каберне, сунул ее в карман и, выбежав в ночную темень, устремился к своей проржавевшей «тойоте».

В Чок-Фарм ветер, казалось, дул еще более пронзительный (наверное, потому, что Чок-Фарм расположен на холме, предположил Лоример), и ветви лип над его припаркованной машиной гнулись и трещали от сердитых порывов. Потягивая каберне, он всматривался в большие эркеры в квартире супругов Малинверно. Прямо у окна стояло нечто вроде восточной резной ширмы, загораживавшей нижнюю треть оконного проема, но позволявшей видеть голову и плечи того, кто за ней стоял. Лоример видел Гилберта Малинверно, расхаживавшего по комнате взад-вперед, — точнее, последние полчаса он наблюдал, как тот упражняется в жонглерском мастерстве (наверное, забросил свой мюзикл?). Малинверно подбрасывал в воздух пригоршни разноцветных шаров, легко меняя порядок и направление их полета. Да у него настоящий талант, нехотя признал Лоример. Потом Малинверно прекратил тренироваться, и по направлению его взгляда Лоример заключил, что кто-то вошел в комнату. Теперь он минут десять ходил взад-вперед и бурно жестикулировал, причем вначале Лоример подумал, что это тоже что-то вроде жонглерского упражнения, но затем, после ряда озлобленных выпадов, догадался, что на самом деле тот на кого-то кричит, и этот кто-то — без сомнения, Флавия.

Лоримеру захотелось швырнуть винную бутылку в окно, схватить мерзавца за горло и переломать ему все кости… Он продолжал большими глотками пить каберне и раздумывать, сколько еще времени выдержит здесь в машине, — но тут дверь подъезда распахнулась, и Флавия, сбежав по ступенькам, стала быстро удаляться вниз по улице. В одно мгновенье Лоример выскочил из машины и пустился следом.

Она свернула за угол раньше, чем он успел настичь ее, и исчезла под аркой с небольшими магазинчиками, чтобы войти в ярко освещенный круглосуточный супермаркет «Эмпорио Мондиале». После недолгого колебания Лоример тоже вошел, но ее уже нигде не было видно. Щурясь от слепящего белого света, он начал осторожно пробираться по лабиринтообразным проходам между высокими стеллажами с шаткими баррикадами из гигиенических салфеток и рулонов туалетной бумаги, кухонных полотенец, одноразовых подгузников и собачьих галет. Вдруг он увидел Флавию: склонившись над холодильником с мороженым, она что-то искала там на дне. Лоример отпрянул, на миг затаив дыхание, а когда, немного успокоившись, выглянул и хотел к ней подойти, — она снова пропала из виду.

Лоример устремился к кассам; там одинокая девушка-эфиопка терпеливо пересчитывала мелочь — кучу коричневых монеток, которые извлекала из своей бездонной сумочки какая-то старушка, но Флавии не было. Господи, где же она? Может, она вышла там, где вход? Он помчался обратно — и снова увидел ее: она удалялась по боковому проходу в сторону газетного лотка. Лоример счел, что правильнее всего последовать за ней сбоку, и, нагнувшись, чтобы его не видно было за полками с хлебом и пакетами с зерновыми хлопьями, устремился к вертушке с баночками пряностей и витринам с жуткими салатами.

Дойдя до края стеллажа, он свернул, — и тут Флавия брызнула в него освежителем воздуха: Пффффт!Прямо ему в лицо попало мучнистое облако, издававшее сладкий запах фиалок, и он чихнул несколько раз.

— Не люблю, когда за мной ходят по пятам, — сказала она, ставя аэрозоль на место. На ней были солнцезащитные очки и старая бесформенная кожаная куртка с капюшоном и множеством застежек-молний. Лоример был уверен, что за непрозрачными зелеными стеклами глаза у нее красные и заплаканные.

— Что он с тобой сделал? — выпалил Лоример. — Если он тебя ударил, я его…

— Знаешь, последние полчаса он говорил о тебе, — вернее, не говорил, а кричал. Поэтому мне и пришлось уйти из дома. Он уверяет, что видел тебя на какой-то важной тусовке.

— Ты ведь знаешь, что он на меня нападал. Пытался ударить дубинкой по голове. — Прежняя ярость вернулась к нему. — После того, как ты ему рассказала про наш так называемый роман.

— О чем это ты?

— Твой муж пытался огреть меня дубинкой по голове.

— Гилберт?

— Что ты такое ему про нас с тобой рассказала?

— Он был в страшной ярости, и я испугалась. И разозлилась — ну, и наговорила всякой ерунды. Сказала, что у нас с тобой все тянется уже год. Может, это его и довело? Он впал в бешенство и куда-то выбежал из дома. Значит, это ты выбил ему зубы? Он сказал только, что на него напали.

— Это была самозащита. Он пытался ударить меня своей вонючей жонглерской дубинкой.

— Сколько же злости в тебе скрывается, а, Лоример? — Флавия схватила с полки еще один баллончик с аэрозолью и окутала его хвойно-пахучим облаком.

— Не надо! Прекрати, пожалуйста!

— Мы не должны больше видеться. — Она с опаской посмотрела через плечо. — Одному богу известно, что случится, если он вдруг нагрянет сейчас в магазин.

— Он что — бьет тебя?

— Он невероятно сильный и крепкий. Иногда он просто хватает и сжимает меня. Трясет, руки выкручивает.

— Животное. — Лоример почувствовал, как в нем закипает праведный гнев — нечто подобное, наверное, испытывали крестоносцы при виде оскверненного святилища, воображал он. Он порылся в карманах и вытащил связку ключей, отделил два из них и протянул Флавии.

— Возьми, пожалуйста. Если тебе вдруг понадобится надежное укрытие, чтобы спрятаться от него подальше, ты всегда можешь туда поехать.

Она не брала ключей.

— А что это?

— Ключи от дома, который я купил. Он практически пустой. В Силвертауне, место называется Деревня Альбион, дом № 3. Можешь туда уехать, убежать от него, если он снова взбесится.