Чтение онлайн

— Слушайте, Монкриф, — начала она, — я узнала, что вы были у глубоководного причала, когда прибыл пострадавший морской комбайн, верно?

— Добавьте это к идиотскому списку моих преступлений против Организации, — ответил я.

Все равно я ничего не мог сделать и не собирался. Я был сыт по горло борьбой и подпольной жизнью.

В нишах напротив нас произошла смена декораций: все камеры с разных сторон показали фальшивого Стренга. Стоя в кокпите «Аркадянина», он швырнул свернутый канат куда-то за кадр. Псевдо-Стренг улыбался, копна его седых волос колыхалась и блестела на солнце. Вид у него был надменный, непобежденный и непобедимый; он выглядел совершенно как Ральф Стренг. Камеры подобрались ближе.

— Кто же это, черт возьми? — спросила миссис Эрншоу.

Алтея Гант сосредоточенно наблюдала, даже в момент триумфа не до конца уверенная в себе, не до конца уверенная, что все пройдет хорошо. Я заметил, что одна из камер показывает панораму толпы — на эту камеру можно было переключиться, если псевдо-Стренг неожиданно решит саморазоблачиться.

Самозванец по-спортивному прыгнул на причал. Гремели приветственные крики, в качестве фона лилась тихая музыка, а монитор показал серию быстрых переключений от сцены к сцене: Стренг — толпа — Стренг с другого ракурса — миссис Стренг…

Хейзл Стренг приближалась.

Ее, должно быть, показывала камера с противоположного берега, потому что Хейзл шла бесконечно долго. Объективы удерживали ее в фокусе, пока на последних метрах она не припустилась вприпрыжку, а затем побежала…

Потом она оказалась в объятии сильных загорелых рук, и мы увидели ее восторженное лицо в слезах; Хейзл обнимала широкие плечи, плакала и смеялась…

— Это чертов аморф, — сказал я. — То существо, которое жило с ней. Не удивительно, что она плакала на днях. Вы же отняли у нее игрушку. Каким образом вам удалось доставить его на яхту?

— На антиграве, — объяснила мисс Гант, не отрываясь от экранов. Наблюдатель проглотил байку о неполадках, так что у него не возникло подозрений, когда восстановилась нормальная картинка со Стренгом за рулем.

Голоса толпы слились в благодарственный гимн. Что-то насчет «моих очей», которые «зрели славу, как пришествовал Господь». Мне показалось, что они имеют в виду Стренга.

И только хулиганские выкрики Тома Минти и его дружков скрасили лицезрение прохода Стренга с женой мимо почетного караула, будто это были жених и невеста на армейской свадьбе.

Миновав строй, супруги остановились около его преподобия Энрико Бателли.

— Так-так.

В голосе Сюзанны прозвучала надежда.

Вот оно! Я посмотрел на Алтею Гант и, кажется, улыбнулся. Впрочем, она на меня не смотрела и тем самым лишила маленького торжества. Глядя на экран, она стиснула пальцы так, что побелели костяшки. Немыслимо было объявить техническую неполадку в разгар большой официальной церемонии.

— От имени Риверсайда, Аркадии, да и всей Галактики я могу лишь сказать: «Молодчина, Ральф!» — продекламировал Бателли…

И этими словами он задал тон всему приветствию.

— Я не верю… — прошептала через несколько минут Сюзанна. — Неужели они купили Энрико?

— Чего еще ждать от этого прихвостня, — выпалила миссис Эрншоу, — если он еще на отплытии бросился служить молебен на причале?

— …лишний раз подтверждая, — продолжал пастор, — что воды наших великих океанов свободны от опасных существ. Но ни на одну секунду я не хотел бы поставить под сомнение подвиг Ральфа. Презрев неверие скептиков, стремившихся замедлить прогресс мрачными россказнями о злобных чудовищах, таящихся под нашими мирными водами, Ральф Стренг, Колумб современности, бесстрашно поднял паруса.

— Он что, издевается? — Никогда не видел я Сюзанну в таком бешенстве. Она с ненавистью смотрела на Бателли своими синими глазами. — Неужели вконец скурвился? Или это тоже аморф? Эй, Гант, а Бателли тоже фальшивый?

— Почему же, настоящий, — невозмутимо ответила Алтея Гант. — Я положилась на его здравый смысл. Нам, конечно, несложно было бы поставить и кого-нибудь другого, но, согласитесь, Бателли все же, в своем роде уникален.

— Да уж.

Сюзанна растерянно оглянулась на меня, а пастор между тем продолжал восхвалять Стренга и проклинать тех, кто после Передающего Эффекта призывал к осторожности.

— …и дошло даже до саботажа, до беспорядков. Я молю Бога, чтобы ныне, после славного возвращения Ральфа Стренга, когда все мы должны понять, что сила наша в единстве, в конструктивном сотрудничестве, ни в коей мере не препятствующем драгоценным проявлениям человеческой индивидуальности, чтобы ныне мы забыли о распрях. И давайте вспомним о тех, кто помог Ральфу, кто отдал спои силы для общей победы. Позвольте мне назвать несколько имен: Кевина Монкрифа, построившего это крепкое судно; Марка и Джейн Суиндонов — за их советы в морских делах; Сюзанну Линкольн за бесценный вклад в телерепортажи и Мортимора Баркера, который, к несчастью, не может в этот момент быть с нами…

— Что ж, спасибо, Энрико, — саркастически бросил я.

Алтея Гант хмуро смотрела на экран.

— Это он зря, — произнесла она.

— Пожалуй, для преступников это слишком хорошие отзывы, — съязвила Сюзанна. Но Бателли уже возвращался на путь истинный.

— …Аркадия движется вперед, и нетерпеливые пионеры прибывают в этот самый момент на нашу родную великую планету, принося опыт, энтузиазм и твердую решимость ковать свое счастье и счастье всех нас…

Он еще долго рассусоливал и тянул время; при других обстоятельствах я бы здорово на него разозлился за это. Сюзанна оказалась смелее меня и, не думая о близкой смерти, хамила напропалую, но, конечно, ничего не добилась. Работа на студии продолжалась, и колеса Организации крутились без остановки.

Перед фальшивым Стренгом и Хейзл опустился белоснежный флиппер-антиграв; они помахали толпе и сели в него. Машина беззвучно поднялась и зависла в шести метрах над землей. Публика совершенно обезумела: ревела, скандировала, размахивала флажками и плакатами, а ее герой небрежно приветствовал народ из флиппера.

Потом камеры нырнули вниз, обшарили Дельту и обнаружили шеренгу скиттеров с воднолыжницами на буксире.

В Риверсайд вернулись ангелы.

Они оторвались от воды, совершили вираж и подлетели к флипперу. Машина с эскортом из обнаженных крылатых девушек неспешно двинулась на восток, и толпа, оглушенная красотой и символичностью шоу, умолкла.