Чтение онлайн

Ведь обезьяний царь, гримасничает, строит рожи,

В нём никакой нет красоты, как и ума нет тоже.

Как только напугает принцев, то ему откажут».

Прошло немного времени и принцев напугали

Рычанья обезьяны дикой, дети в страхе были.

Когда узнал об этом царь, то в лес её прогнали,

И попугаев вновь любовью с лаской окружили.

Когда в Бенаресе царь Брахмадатта находился

Учил придворных доброте, науки изучая,

То Бодхисаттва вновь в павлиньем образе родился,

И жил в лесу, своею красотой всех покоряя.

Меж Индией и Вавилоном связь существовала

Морским путём, и в Вавилон товары привозили

Купцы на кораблях, которые по морю плыли,

Везли диковинки, в стране которых не хватало.

Ворон в то время в Вавилоне люди не видали,

Птиц было мало, популярно было разведенье,

Купцы раз на корабль ворона с собою взяли,

И этот ворон у людей всех вызвал удивленье.

Людей он многих восхитил своею красотою,

Сиял весь блеском чёрных перьев, клювом и глазами,

Купцов стали просить: «Оставьте эту птицу с нами,

Ухаживать станем за этой птицей, непростою».

Ответили те: «Мы не можем, денег стоит птица».

– «Тогда продайте на её за деньги, – им сказали, -

Дадим монет серебряных вам десять, что собрали».

Купцы же запросил: «Сто». Пришлось тем согласиться.

Так ворон оказался в Вавилоне, жил в почёте,

Его как птицу, благородную, превозносили.

И были вороны в этой стране на перечёте,

Едой их, вкусной, и со сладкую водой кормили.

Но в следующий раз павлина привезли с собою

Купцы на корабле, и птица блеском ослепила

Людей всех, на неё смотреть ходили все гурьбою,

В ней истинная красота глаза у всех открыла.

Купцов просить все стали, чтоб они её продали,

Но те ответили: «Мы в прошлый раз вам уступили,

За сто монет вы ворона большого получили,

А в этот раз хотите, чтоб мы торговаться стали?

Но эту птицу нам продать вам будет очень сложно,

Так, как и в стране нашей она – редкостная птица,

Её цари имеют и вельможные лишь лица,

Ни о какой продаже нам вести речь невозможно».

Чтоб эту птицу увидать, много людей собралось,

Толпа с открытыми ртами у корабля стояла,

А птица на корме своим всем видом красовалась,

Хвост свой из перев, как топазный веер, распускала.

Вновь жители страны к переговорам приступили,

Покупка после долгих уговоров состоялась,

Купцы за тысячу златых монет продать решили,

Так птица царская на новой родине осталась.

Ей золотую клетку сделали, водой поили,

В которую сок, сладкий, специально добавляли,

Деликатесами, едой, изысканной, кормили,

А красоту её по всей стране все прославляли.

Как только в Вавилоне павлин царский появился,

Померкли красота и слава ворона мгновенно,

Его прогнали со всех мест, он стал обыкновенным.

С тех пор он одиноко жил, отбросами кормился.

Когда в Бенаресе царь Брахмадатта находился,

Народа исполняя волю и все пожеланья,

То Бодхисаттва в качестве царя сына родился,

Учился в Таккасиле, все приобретая знанья.

Когда умер отец, он принял царством управленья,

Которое ему отец в наследство всё оставил,

При нём всегда законов соблюдалось сохраненье,

И он по справедливости своим народом правил.

Во время его царства раз история случилась,

Пастух из леса стадо гнал, в деревню возвращаясь,

Одна корова, стельная, от стада там отбилась,

В лесу паслась без пастуха, свободой наслаждаясь.

И там, в лесу, с беременною львицею сдружилась,

Они вместе гуляли и друг друга полюбили,

Когда время пришло, обе детёнышей родили,

Которые потом всё время вместе находились.

Так львёнка и телёнка дружба общая связала,

Когда они большими стали, дружбу продолжали,

И в дружбе двух друзей их ничего не разделяло,

Один охотник видел, как они вместе лежали.

Когда потом с добычей в город он к царю вернулся,

Спросил тот, что в лесу он удивительного встретил.

– «Я видел, вместе спали лев и бык, и лев проснулся,

Но нападать не стал, лев дружен был с ним», – он ответил.

Услышав странную историю, царь удивился,

Спросил охотника: «А был ли третий ещё с ними»?

– «Нет», – тот ответил. Царь был заинтересован ими.

– «Как будет третий, сообщи»! Охотник удалился.

И вскоре меж быком и львом шакал вдруг появился,

И стал с большим усердием прислуживать обоим,

В часы их отдыха слух ублажал своим он воем,

Двум господам своим всегда понравиться стремился,

Но думал про себя: «Могу я с ними прокормиться,

Но главное – могу я мяса, их самих, отведать,

Ведь мясо, собственное их, с другим и не сравнится,

Столкну их меж собой, и буду мясом их обедать».

Сказал он одному: «Тот о тебе сказал такое».