Чтение онлайн

Шон делал всё грамотно, и даже как будто бы не в первый раз. Я какое-то время понаблюдал за его стараниями, одновременно оставаясь настороже, но потом широко зевнул и отправился спать.

— Соломой закидай потом, — напутствовал я.

— Сам знаю, — огрызнулся Шон.

Утром злой и невыспавшийся Шон отправился на заготовку дров, а меня назначили собирать тростник под пристальным надзором месье Лансаны. Нужно было срезать серпом побеги тростника под самый корень, избавлять его от ненужных листьев, увязывать в снопы и складывать на тех же самых рядах. Серпы были тупыми, тростник — прочным, и каждый стебель приходилось долго пилить и мочалить острием. Как я понял, оставшиеся в земле корни продолжат расти и давать урожай.

Спина гудела и ныла от целого дня, проведённого кверху задницей под палящим солнцем. Ещё и охранники не стеснялись добавлять хлыстом или палкой по спинам чересчур нерасторопных, по их мнению, рабов. И так как рабам сегодня выдали серпы, то и охраны было больше, чем обычно. Даже тупой серп может неплохо воткнуться в чей-нибудь глаз.

До заката мы убрали тростник с одного поля, но надо было ещё и погрузить его на телеги, и нам пришлось делать это при свете факелов. Оставлять его на поле было нельзя. Я чувствовал соблазн нырнуть в темноту и убежать в джунгли, но не решился бросить товарищей по несчастью. Это могло сработать, ночь сегодня была тёмной и безлунной, но остатки совести решительно протестовали, бежать нужно всем вместе. Как минимум, вместе с Шоном. О том, как бы он сам поступил на моём месте, я старался не думать.

Когда нас завели в барак, Шон уже лежал в моём углу, тихо шурша соломой.

— Давай, теперь моя очередь, — сказал я.

Шон только поправил солому, без лишних слов поднялся и перелёг на другое место, где мгновенно уснул. Пол возле самой стены уже заметно просел, скоро его уже будет не замаскировать простой соломой. Я тихо просунул руку туда, в яму, нашарил рукой инструмент, лежащий там же. Вместо щепки Шон принёс откуда-то обломок мотыги, и копать этим обломком оказалось гораздо удобнее.

Постепенно возникла ещё одна проблема — куда девать лишнюю землю. Поначалу её можно было трамбовать прямо тут же, рядом со стеной, но вскоре начал появляться заметный бугор, а я не Энди Дюфрейн, чтобы выносить землю в карманах. У меня и карманов-то на шортах не было, только дырки. Да и столько времени у меня не было, чтобы выносить землю малыми порциями.

Я отложил обломок мотыги, поднялся в темноте и подошёл к спящим ниггерам, пытаясь понять, который из них — Муванга. Чёрные спали вповалку, вплотную прижимаясь друг к другу. Но я сумел различить тех, кто спал на животе, и быстро нашёл его исполосованную спину.

— Муванга, проснись, — я тихонько толкнул его в плечо.

Ниггер неохотно разлепил глаза и уставился на меня, пытаясь понять, что мне нужно.

— Вставай, дело есть, — сказал я, помогая ему подняться.

Выпоротые до сих пор не до конца восстановились, но Муванга хотя бы мог вставать и ходить, а значит, он способен мне помочь.

— Да, масса? — спросил он.

— Пошли, — я повёл его в угол, придерживая за локоть.

Он встал напротив моей лежанки, и я пристально посмотрел ему в глаза.

— Тихо. Никому не говори, даже брату, — приказал я.

Муванга испуганно закивал, а я опустился к яме и начал горстями выгребать оттуда землю.

— Раскидывай и трамбуй в проходе. Только тихо, — сказал я, передавая ниггеру горсть рыхлой земли.

Муванга быстро понял, что от него требуется, начал рассыпать землю на пол и трамбовать босыми ногами. По крайней мере, этот ниггер был сообразительным малым. Я же принялся копать вдвое быстрее, чем до этого, отвлекаясь только на то, чтобы насыпать новую горсть в подставленные ладони Муванги.

Подкоп выходил на славу. Шон выкопал яму с нашей стороны, я начал заходить под стену, копая с таким расчётом, чтобы даже самый широкий из нас мог свободно пролезть. Самым широким был я, и застревать, как Винни Пух, мне точно не хотелось. Не то какая-нибудь свинья из охраны принесёт из дома ружьё.

И, видимо, я слишком увлёкся работой, и не заметил, как проснулся кто-то ещё из ниггеров. Я услышал только шорох шагов, обернулся, увидел застывшего Мувангу и ещё одну тёмную фигуру рядом с ним. Слава богу, это был ещё один ниггер из рабов, в такой же набедренной повязке, как и у остальных.

— Чего это вы тут делайте? — хриплым шёпотом спросил он.

Я узнал этот голос. Это был тот ниггер, чью лопату я забрал, когда мы корчевали пни.

Я замер, понимая, что негритос поймал нас с поличным. По спине пробежал холодок, неприятный, мерзкий. А ещё я понимал, что он расскажет всё охране ради лишней маисовой лепёшки. Даже самый тупой ниггер догадается, что мы тут делаем. Я встал, загораживая собой вырытую яму.

Негр попытался заглянуть за мою спину, но я не дал ему этого сделать.

— Чего надо? — грубо спросил я.

Черномазый замялся, затрудняясь ответить.

— Ну?! Иди спи, — добавил я.

Он посмотрел сперва на меня, потом на Мувангу, потом себе под ноги, развернулся, буркнул что-то на своём негритянском, отошёл в дальний угол, где стояла параша, помочился там и вернулся к своей лежанке.

Муванга глядел на меня, ожидая приказаний, а я чувствовал, как липкий страх вгрызается в мои кишки, заставляя опустить руки, зарыть подкоп и сделать вид, что ничего не было. Следующей мыслью было задушить этого случайного свидетеля, чтобы он точно никому не смог ничего рассказать, но мне было страшно и противно убивать человека только за то, что он увидел то, чего не должен был видеть. Не настолько я ещё очерствел.

Оставался единственный выход. Бежать прямо сейчас.

— Муванга... Твой брат ходить может? — слова продирались через пересохшую глотку, будто через наждак, хрипло и тихо.

— Да, масса, — кивнул негр. — Только ты вставай не велел.

— Значит, пора вставать, — сказал я. — Иди, поднимай его.

Муванга безропотно отправился к брату, а я попытался растолкать Шона, который что-то промычал во сне и отмахнулся, словно от назойливой мухи.

— Вставай, мать твою, — прошипел я.