Чтение онлайн

Командиры переглянулись, и за всех высказался Рубцов:

– Чего тут думать, веди нас Никифор.

– Тогда не спим, атаманы! Алегико, гоните сюда лошадей! Рубцов, собирай людей! Смага, подожжешь суда!

– А город?
– спросил Воейков.

– Обещали не палить, значит, не станем.

Пошла суета, решение было принято, и каждый занялся своим делом, которое делалось быстро и без всякого промедления. На кону была наша жизнь и, бросив хабар, ватажники занимались только ее спасением, так что спустя всего тридцать минут, опередив наступающих на город от моря гулямов и кочевников, мы покинули Ленгеруд, и направились по дороге на Лахиджан.

Жаль, не все прошло так, как бы мне хотелось, и впереди отнюдь не спокойное море и подсчет хабара, а переполненный врагами Азербайджан. Но мы все равно вырвемся, хотя вскоре придется столкнуться с пехотой Лютф-Али-хана. Быстрота, непредсказуемость и наглость - вот три наших основных козыря, в игре с превосходящими силами противника. А есть еще и множество вспомогательных, таких как выучка, казачья лихость, хорошие свежие лошади, отличное оружие и так далее. Поэтому плевать на все беды и всех врагов, только вперед.

– А хорошо погуляли, казаки!?

Окликнул я своих ватажников, едущих колонной по дороге, и оглянулся на стены Ленгеруда, которые остались позади.

– Хорошо!

Ответ воинов был бодрый, сразу становилось понятно, что уныния среди них нет, а это добрый знак, и с таким настроением дальний путь становится вдвое короче и безопасней.

– Как ты говоришь, Иван Григорьевич, дети наше будущее?

Император Алексей Второй вопросительно посмотрел на командира лейб-гвардии Коломенского полка генерал-майора Суворова, и тот ответил:

– Да, государь. Это истина стара как мир и вы, наверняка, ее и раньше знали.

– Знал, да только за делами государства, данный вопрос зачастую отходит на второй, а то и третий план. А жизнь, тем временем, проходит мимо. Кажется, только недавно батюшку схоронили, а воды с той поры утекло столько, что не одно море наполнилось, - Алексей Петрович отошел от раскрытого настежь окна, откуда он наблюдал за плацем, где происходил развод караула, вернулся к столу, подле которого расположился Суворов и, взглянув на карты, расстеленные по столешнице, продолжил: - Так вот, к чему я этот разговор о детях завел, Иван Григорьевич. Поступила ко мне коллективная жалоба от учащихся Школы Математических и Навигацких Наук, что в помещениях Сухаревой башни находится. Жалуются отроки на голод и холод, мздоимство и суровые наказания со стороны своих учителей и наставников, так что сейчас там люди Федорова работают. Но не в этом дело. Жалоба от учеников натолкнула меня на мысль учредить Кадетский корпус, где бы на полном пансионе обучались дети офицеров и дворян начиная с семи лет. А помимо этого при всех полках и гарнизонах открыть школы для мальчишек из простых слоев населения. Еще отец мой насчет этого думал, но война, опустошение казны и многие авантюры, в которые он ввязывался, не дали ему осуществить сию задумку, а я попробую. Как думаешь, получится?

Генерал задумался, облокотился на столешницу и ответил:

– Это возможно, хотя поначалу будут сложности с отбором достойных учителей. Кадров хороших мало.

– Вот и я думаю, что потянем мы это дело, а с преподавательским составом, по крайней мере, для Кадетского корпуса, проблемы не будет, об этом ты и Тверитинов позаботитесь.

– Ну, лейб-медик, понятно, вокруг него все самые умные люди государства сейчас собираются. А от меня какая польза?

– Ты имеешь вес среди всего русского офицерства и сможешь найти хороших военных преподавателей, не этих, кто шагистику и западную теорию более всего любит, а настоящих воинов, которые знают, каково это кровь свою на поле боя проливать. Понимаешь, о чем я говорю?

– Понимаю, - протянул Суворов.
– Упор не на теорию, а на практику.

– Вот и ладно. Корпус будет располагаться в Преображенском, здания там уже готовятся, а набор первых учеников начнется ближе к Новому Году. Так что на отбор офицеров у тебя будет четыре месяца. Уложишься в этот срок?

– Да.

– Кстати, в первый набор пусть и крестник отца войдет, твой сын Василий. Годы у него, насколько я помню, подходящие, В этом году мальчишке уже шесть лет.

– Будет исполнено.

– Хорошо.

Император был удовлетворен, вновь посмотрел на карты и сосредоточился на том, чем был занят, до начала своего разговора с Суворовым, то есть на разборе военных действий в Польше. Генерал, видя это, спросил Алексея:

– Разреши продолжить доклад, государь?

– Продолжай.

Иван Григорьевич оправил мундир и начал:

– Как уже было доложено ранее, король польский и литовский Станислав Лещинский позарился на независимую Украину, а гетман Мазепа, заручившись помощью своих союзников, отказался признать себя его вассалом и допустить войска ляхов на свою территорию. В итоге, король Станислав объявил сбор Посполитого Рушения, всеобщего феодального ополчения, в котором преобладает дворянская конница, занял денег у ростовщиков и католической церкви, нанял наемников, и местом сбора всех своих сил, назначил город Житомир. Предполагалось, что армия соберется в конце апреля, но шляхта есть шляхта и сбор войск произошел лишь в конце мая.

– Какова на тот момент была численность польской армии?

– По сведениям, полученным из достоверных источников, более пятидесяти трех тысяч человек.

– А у Мазепы и его союзников?

– У самого гетмана набралось сорок восемь тысяч реестровых казаков с сердюками, без привлечения крестьян. А его союзники выставили еще сорок пять: одиннадцать тысяч крымчаки, двадцать две тысячи запорожцы и двенадцать тысяч донцы.

– Сильны казаки, ничего не скажешь.

– Далее, - продолжил генерал, - события стали развиваться очень быстро, и по донесениям дипломатов и разведчиков, наши западные коллеги, генералы шведской армии, немцы и австрийцы, просто не понимают, что же произошло.

– А наш генералитет понимает?

Суворов помялся, и взмахнул правой ладонью:

– Частично, государь. Кто на запад равняется, тот не видит ничего, а кто наш, для того все как на ладони, казаки и татары используют тактику степной войны адаптированную под современность. Мазепа с союзниками не стал ждать ляхов в гости, а сам начал военную кампанию. Со своей армией и запорожцами он выдвинулся на правый берег Днепра, вторгся на территорию Речи Посполитой и возмутил недовольное панами крестьянство. За счет этого его армия увеличилась в числе, и в середине июня месяца он встал напротив Житомира уже с восьмидесятипяти тысячной армией, которая имела большое количество пушек. Ляхи, тем временем, никак не могли выбрать главнокомандующего, и сами между собой сильно передрались, Черторыйские, Жевусские и Радзивиллы, против Потоцких и Браницких. В итоге, Станислав объявил командующим армией себя, выдвинулся навстречу Мазепе и в ходе кровопролитного сражения, понеся серьезные потери, отошел обратно в Житомир, где и находится до сих пор.

– Ну, а крымчаки с донцами?

– Эти, пока украинцы с запорожцами держат ляхов, поднялись вверх по Южному Бугу, захватили Брацлав, осадили Львов и готовятся к броску на Варшаву.

Алексей Петрович указательным пальцем правой руки прочертил по карте линию, ухмыльнулся сам себе и спросил:

– И каковы твои прогнозы Иван Григорьевич?

– Ляхи проиграли, и чем быстрее они заключат с Мазепой мир, тем для них лучше. Армии украинцев лучше снабжены и имеют поддержку всего правобережного Поднепровья. Кроме того, они сильнее количественно и качественно, и постоянно получают подкрепления с родины. А полякам помощи ждать не от кого. Карл Шведский ни одной из сторон не поможет, он занят тем, что добивает курфюрста Бранденбургского Фридриха Вильгельма, а император Священной Римской империи Карл ограничится только посылкой дипломатической миссии в Стамбул. Вот и получается, что Польша осталась один на один с хищниками, денег у короля уже нет, сельское хозяйство разорено, крестьяне волнуются, а шляхта живет по законам Сарматства, где каждый мелкий хлыщ считает себя центром всего мироздания и не уступит даже государю.