Чтение онлайн

Скандал вокруг Лафайета привел Онорину де Шерси в смятение. Ей снова хотелось запретить Вивиан посещать маркизу, но она боялась нарваться на неприятный разговор. Она не стала искать помощи у графа де Мирандолы, который почти два месяца не появлялся у нее и явно стоял твердо на стороне волонтеров, отправившихся в Америку воевать за независимость английских колоний.

Онорина занималась делами, как будто ничего не происходит, и пыталась устроить так, чтобы Вивиан представили ко двору. Однако, к ее изумлению, племянница не имела никакого желания появляться в Версале.

— Я не могу в это поверить после всех трудов, каких мне это стоило! Герцогиня де Бриссак будет смертельно оскорблена: она лично хотела пригласить тебя. Это неслыханное дело.

— Мадам, вы знаете, я не собираюсь делать реверансы, чтобы пробраться при дворе, особенно в такое время.

— Это смешно. Многие влиятельные люди, кого ты знаешь, часто бывают в Версале. Твой ненадежный друг, маркиз де Лафайет, проводил там половину своего времени, когда был в Париже, как и его друзья. Мне жаль, но я нахожу твое поведение нелепым.

Вивиан покачала головой:

— Они молодые аристократы. От них ожидают, чтобы они проявляли интерес к делам Франции, высказывали свои мысли в резиденции монарха, ибо однажды будут управлять страной. Несмотря на молодость, они все же способны оказывать влияние при дворе. Но ни одна женщина, включая королеву, не имеет там права голоса. Самое большое, на что мы можем надеяться, — служить украшением, поэтому мне нечего там делать.

Этот разговор происходил в будуаре Вивиан, пока она собиралась к мадам де Лафайет. Онорина расстроилась и, чтобы снять раздражение, начала переставлять безделушки на высоком комоде у окна. Взяв в руки шкатулку с драгоценностями, она взглянула на золотую цепочку, которую служанка застегивала на шее Вивиан, и сказала:

— Эта цепочка слишком тонка. Может, надеть итальянскую? — Она открыла шкатулку и ахнула, увидев, что та наполовину пуста.

Вивиан быстро повернулась к тете:

— Мадам…

Но не успела договорить. Онорина уже открыла вторую шкатулку, в которой не оказалось ничего, кроме серебряной цепочки и янтарного креста, и резко спросила:

— Где драгоценности?

Вивиан смутилась, и служанка, тут же отошедшая от туалетного столика, тоже почувствовала себя неловко.

— Матильда, можешь идти. Не волнуйся, — тихо сказала Вивиан.

Онорина не стала терять времени, когда осталась наедине с племянницей:

— Она, видно, знает, что эти вещи пропали. Мне что, позвать слуг?

— Не надо, мадам, умоляю вас. Ничего не украдено. Матильда смутилась лишь потому, что не одобряет того, как я распорядилась украшениями.

Онорина села.

— Ты одолжила их кому-то? Только не говори мне…

— Я их продала.

— Можно узнать, по какой причине? У тебя какие-то проблемы? Если так, думаю, ты могла бы посоветоваться со мной, прежде чем прибегать к столь крайним мерам.

Вивиан вспылила:

— Боже милостивый, тетя, вы самая щедрая хозяйка в мире! Пожалуйста, только не подумайте…

— Тогда что могло побудить тебя выбросить вот таким образом часть своего наследства? Ты ведь получаешь карманные деньги, если их не хватает, можешь попросить у своего опекуна.

Вивиан зло рассмеялась:

— Неужели вы думаете, что я стану унижаться, чтобы вымолить у него хоть одно су? Прошу вас, не вмешивайте его в это.

— Не думаю, что мне это удастся. — Онорина покачала головой. — Некоторые из этих драгоценностей составляли часть наследства Шерси. — Она встала. — Можно спросить, почему все-таки ты их продала?

Девушка села лицом к зеркалу и ответила:

— Чтобы обеспечить себя небольшим капиталом.

— Для чего?

Вивиан побледнела, но промолчала.

Чтобы сдержаться от новой бесполезной вспышки гнева, Онорина направилась в библиотеку — написать записку графу де Мирандола.

Вскоре Матильда вернулась, чтобы помочь Вивиан одеться. В руке она держала конверт, который ей передал конюх Эдуард, выступавший в роли посредника между влюбленными. Вивиан сломала сургучную печать и вскрыла конверт:

«Дорогая Вивиан,

сегодня я покидаю Луни вместе со слугой, который передаст для тебя это письмо. Слава богу, кризис миновал, и мама поправляется. Родители уверены, что я еду в Париж, но я все-таки направляюсь в Бордо.

Лафайет там. Несколько дней назад его корабль зашел в испанский порт Лос-Пасахес, где его ждал шквал негодующих писем от членов семьи и королевский запрет появляться в Марселе. В нем предписывается, чтобы маркиз присоединился к тестю и графине Тесе и отправился в Италию. Похоже, король недостаточно зол, чтобы строго наказывать маркиза, однако не желает видеть его в Париже. Как бы то ни было, мой друг вернулся в Бордо, где остановился у месье де Фюмеля, военного командира. Остальные добровольцы ждут в Лос-Пасахесе вместе с Калбом.

Я еду к Лафайету и уговорю его не обращать внимания на королевский запрет. Половина Версаля уже тайно восхищается им, а остальные забудут об этом предприятии к тому времени, когда он достигнет Филадельфии. Мне легче удастся связаться с ним, не настораживая власти, ибо он живет на широкую ногу в гостином дворе «Красная Шапочка». Из уважения к своим родителям я не стану путешествовать или поступать на военную службу под своим именем. Я буду Виктором Жакобом, чтобы каждый раз, слыша это имя, вспоминать улицу, где осталось мое сердце. Мы должны отправиться в путь до того, как король прикажет арестовать Лафайета. Мы не имеем права сдаваться.

Жаль, что я не могу обнять тебя еще раз!

Твой навеки. Виктор».

Когда в то утро прибыл ее опекун, Вивиан мысленно приготовилась к встрече с ним. Но едва Жюль вошел в комнату, все тщательно продуманные аргументы вылетели из головы, ибо он был холоден и весьма сдержан.

После вежливых приветственных слов он обратился к Онорине:

— Пожалуйста, оставь нас на несколько минут наедине с мадемуазель де Шерси.

Спустя мгновение они остались одни.