Бунтарка
Шрифт:
Жестокие слова Берта не явились для Элси откровением. Но ей все равно стало обидно и больно. Он никогда ее не любил. Никогда… Да что там, любил? Эти отношения вообще ничего для него не значили, раз он с такой легкостью разорвал их!
Элси резко вырвала у него руку и, отступив на пару шагов, укрылась за массивным креслом. Заметив это, Берт усмехнулся.
— Страшная месть — это, конечно, романтично! Но я должен тебя разочаровать. В том, что случилось с твоим отцом, виноват только он один. Он сам разрушил свою жизнь.
— Но ведь это же твое казино!
— Ты думаешь, отца твоего я затащил туда силой? — язвительно поинтересовался Берт. — Приставил ему пистолет к виску, усадил за игорный стол и принудил подписать закладную на дом? Ты так себе это представляешь?
— Нет, — пробормотала Элси, заставляя себя поднять голову и взглянуть на Берта.
Но когда глаза их встретились, она опять опустила голову, не в силах вынести его холодный, равнодушный взгляд.
— Но ты мог сделать так, чтобы отказались принять его ставки…
— Мог бы! — Жесткий голос Берта хлестнул Элси, словно плеть. — Но я подумал, что он зашел слишком далеко. И что давно пора преподать ему хороший урок.
— Вот как? Но кто дал тебе право судить его?! Разве ты сам безгрешен? Разве ты не воспользовался подходящим случаем, чтобы загнать отца в угол и завладеть этим домом, ничем себя не связывая? Очень удобно! И не надо ни на ком жениться…
Элси вспомнила тот день, когда она впервые привела Берта к себе домой, чтобы познакомить с родителями. Когда он ушел, отец сказал ей слова, который сейчас явственно прозвучали в ее сознании: «Если ты хочешь узнать мое мнение, то я тебе так скажу: ты ему не нужна, ему нужно наш дом. Им движет жадность, а не любовь».
Элси тогда рассмеялась ему в лицо. Наивная дурочка, она была уверена, что Берт ее любит! «Папа, не говори ерунды. У Берта денег столько, что он может купить себе двадцать таких домов, как наш!»
Но теперь Элси вспомнила, какое лицо было у Берта, когда он в первый раз переступил порог их дома. Вспомнила, как он застыл в потрясении, как с его губ сорвался восхищенный возглас…
— Что же ты молчишь, Берт? — с жаром проговорила она. — Тебе ведь еще тогда очень понравился этот дом, и ты воспользовался папиной страстью к игре…
Элси замолчала, заметив, что во взгляде Берта что-то изменилось. Он не ответил на ее упрек, он вообще старался не смотреть ей в глаза… Элси поняла, что задела его за живое. Неужели она права?
Лишь через некоторое время Берт произнес каким-то странным, мечтательным тоном:
— Да, мне здесь очень понравилось. С самого первого раза. Я прямо-таки влюбился в этот чудесный дом, в этот сад.
В дом и сад, с горечью повторила про себя Элси. В дом и сад — но не в нее!
— Однако ты ошибаешься, если думаешь, что я собирался на тебе жениться из-за дома. Во-первых, не собирался; а во-вторых… В конце концов, при моих доходах я могу купить себе любой дом.
— Такой, как этот, не купишь!
Глаза Берта полыхнули недобрым огнем. Он тихо выругался и, отшвырнув кресло в сторону, снова схватил Элси за запястье.
— А ну-ка, пойдем со мной!
Он потащил ее к выходу в сад. Элси отчаянно сопротивлялась, но Берт был намного сильнее, и ей волей-неволей пришлось подчиниться.
— По-моему, тебе пора спуститься с небес на землю и увидеть вещи в их истинном свете! — Он грубо развернул ее лицом к дому. — Посмотри на него. Хорошенько посмотри!
Зачем? Элси и так знала, что особняк постепенно ветшал и разрушался: им давно уже никто не занимался. Деревянные рамы на окнах сгнили, кирпичи крошились прямо на глазах. Было ясно: если в ближайшее время не провести капитальный ремонт, красивое старинное здание, которое Элси так любила, просто рухнет.
— Ты действительно думаешь, что эта развалина стоит того, чтобы вкладывать в нее деньги? Фундамент просел. Рамы перекосились. Крыша того и гляди обвалится. Вы же еще в прошлом году собирались менять черепицу! Ну и что, поменяли?
— У нас не было денег… — пролепетала Элси.
— Неудивительно! — В тоне Берта сквозило неприкрытое раздражение. — Поскольку твой отец… Да что там говорить! Если в ближайшее время не предпринять экстренных мер, в один прекрасный день этот дом просто погребет вас всех под своими развалинами… Крыша, как я понимаю, по-прежнему протекает?
Элси лишь молча кивнула. И в ее памяти поневоле всплыл тот дождливый день, когда они с Бертом забрались на чердак, чтобы проверить, не заливает ли старые вещи…
Ей совсем не хотелось вспоминать о сумасшедшей неделе, когда она была счастлива — с этим человеком, в этом доме. Но воспоминания уже нахлынули на нее яростной волной, которую ничем нельзя было удержать.
В то утро они изменили своему обычному распорядку и выбрались из постели, чтобы обследовать дом. Берту очень хотелось посмотреть здесь все — от подвала до чердака.
— Ты даже представить себе не можешь, какой у вас замечательный дом! — сказал он ей тогда. — Ты бы видела дом, где я вырос. Вот тогда бы поняла, как тебе повезло!
Протечка на чердаке оказалась незначительной, они подставили под нее какой-то таз, и Берт предложил заодно разобрать старые вещи.
— Ух ты, твои школьные дневники! — воскликнул он, открывая какую-то папку. — А здесь у нас что? Семейные фотографии? Элси солирует в школьном хоре! А ты мне не говорила, что еще и поешь.
— Нельзя же сразу раскрывать все свои достоинства! — рассмеялась она.
Берт вдруг стал серьезным.
— Мне хватает и тех, о которых я знаю.
Он произнес это так, что Элси вся затрепетала. Ее сердце забилось в сладком предвкушении: ей показалось, что он хочет заняться с ней любовью прямо здесь, на чердаке. Она шагнула к нему… но Берт уже нырнул в старый гардероб.