Буревестник
Шрифт:
Медовый месяц Рейчел хочет провести в Гренобле у тёти Одетты.
У меня пока немного заказов, а в середине лета мистер Брук собирается ставить "Венецианского купца" и ему нужны будут еврейские костюмы, какими они были при дожах.
С отцом неприятность - он сломал ногу, помогая соседям чинить водосток. Хорошо, что Джим уже получил права. Не далее как вчера твой младший брат сделал первый рейс к замку Уорика, а отец только говорил по микрофону.
Люси заканчивает школу с тремя четвёрками и расстраивается из-за этого. Я много раз ей говорила, что конный спорт отвлекает от учёбы, а тут ещё эта переписка с мальчиком из Люксембурга...
Нам очень тебя не хватает. Береги себя, родная, кушай больше овощей и фруктов.
С любовью - мама".
– Ничего не понимаю. Что у тебя за семейка? Ты говорила, что отец - шофёр, а мать - швея, что вы - простые люди...
– Так и есть. Простые историки. Мама шьёт костюмы по моде прошлых веков для кино, театра, музеев, фестивалей. Папа возит экскурсии в старинные замки, крепости, аббатства, сам рулит и сам обо всём рассказывает. Ещё мы всей семьёй содержим маленькую гостиницу в елизаветинском доме. Рейчел ведёт бухгалтерию. ... Я тоже скучаю по ним.
– Тогда почему уехала?
– Захотелось сменить обстановку... Но мы ведь погуляем на свадьбе у Рейчел и Санни?
– Конечно.
– ... Хочешь, я сегодня посплю с тобой?
– ... Нет. Давай в другой раз.
А в среду я совершил роковой поступок. С одной стороны, было логично сделать именно это, но последствия оказались ужасными. В общем, я решил, что прерывать общение с Кармен будет, мягко говоря, неестественно. Под каким-то предлогом рванул вечером в Льюис и позвонил с почтамта Кэролайн.
– Позовите Минни, мэм.
– Или что, щенок!?
Похоже, она меня узнала.
– Или я сообщу, куда надо, что вы храните запрещённую литературу и курите марихуану.
Спустя пять-шесть нецензурных слов и минуту молчания доносится голос Кармен:
– Фред, это вы?
– Добрый вечер. Я хотел и раньше позвонить, но не решался... Как вы себя чувствуете?
– Великолепно. Произошло настоящее чудо!
– Миранда вернулась?
– Почти. Я получила от неё письмо. Она сейчас в Америке со своим возлюбленным.
– А кто он?
– Не знаю. Она всегда говорит или пишет только о своих эмоциях. Ясно, что она с ним счастлива. И знаете,... я тоже! Я... кажется... Ах, об этом нельзя по телефону!
– Ну, давайте встретимся. Как всегда.
– Фред,... как зовут вашу девушку?
– Мэриан.
– Вы сможете показать мне её фотографии?
– Легко.
– Только не приносите открытки с Одри Хепберн или покойной Мэрилин Монро.
"Вы не верите, что у меня есть подружка? Что я могу любить и быть любимым? Считаете меня каким-нибудь неполноценным? Я думал, вы не такая!... Бла-бла-бла!" - так должен был заблеять мелочно обидчивый тупица Калибан, и нить странных, рискованных отношений лопнула бы сама собой, но я только улыбнулся и ответил:
– Хорошо. У меня к вам встречная просьба.
– Да?
– Наденьте брюки.
– Для чего?
– Сюрприз. До субботы.
Весьма довольный собой, я заглянул в парикмахерскую, потом купил орешков в шоколаде для Мэриан и поехал восвояси.
Необыкновенный сон. Миранда лежит на кровати, запрокинув руки. Они связаны в запястьях и крепятся за изголовье каким-то полосатым галстуком, совсем не туго, пожалуй, только для вида. Никакой одежды, но я мало её вижу. Какой-то мужчина, тоже голый, обнимет её, жадно гладит, обцеловывает грудь, живот, слегка кусает там, где выпукло. Не знаю, кто он. Точно не я сам. Внешне - помесь Брандо и Мориарти, помолодевшего лет на двадцать. Я почти на него не зол. Она красиво изгибается под ним и смеётся взахлёб. Всё очень откровенно, но самого главного мой внутренний кинооператор показать не может.
Просыпаюсь, долго и непраздно лежу в постели.
Думаю: милая! Может, ты лишь потому и не влюбилась в меня, что мы похожи, словно близнецы, а ты сама к себе всегда была слишком строга - то ненавидела, то презирала; а вот я себя люблю, хотя и знаю, что не за что. Люблю и жалею. Плебейский механизм самосохранения во враждебном мире.
Днём работали в саду.
На закате снова отпросился в город - с шальной мыслью. По дороге всё что-нибудь пел во весь голос, чтобы успокоиться...
Аптека. Выстаиваю очередь. За кассой сидит незнакомая бабуся заморённого вида.
– Слушаю вас.
– Мне бы что-нибудь такое,... как же это... ну, чтобы повысить... кое-что...
– Иммунитет?
– Нет, с этим порядок...
– Артериальное давление?
– Нет.
<