Чтение онлайн

Он знал, что Эстев не потребует от него ничего особенного. Достаточно и того, что он направляет отряд в пути. Трантало подозревал, что в крепости его поставят охранять ворота или еще что-то. И был вполне этим удовлетворен.

Заходящее солнце все слабее освещало ведущую к крепости дорогу. Недавно они съехали с главного приморского тракта; эта малая дорога была узкой, неровной, покрытой узловатыми корнями – приходилось скорее ползти, чем скакать. Деревья подступали с обеих сторон, ветвями почти задевая головы. На повороте Трантало удалось бросить первый взгляд на вырубку перед крепостью – беспорядочно наклоненные и поваленные толстые стволы, на которых еще остается кора. Слева от ворот, среди рощицы осин и берез разбросан полдесятка убогих домишек; справа в высокой траве виден фургон со сломанной осью.

Трантало натянул поводья перед воротами. Они открыты: створка (горбыли, наколоченные на Z-образную раму) привалена к стене проезда и уже успела порасти травой. Воин разглядел внутренний двор, странно безжизненный. Услышав, что товарищи подъезжают на полном скаку, он послал коня вперед, оказавшись перед закопченным фасадом собственно крепости. Ни огонька в вертикальных бойницах. Передняя дверь распахнута.

– Чего ты колеблешься, Трантало? – крикнул подъехавший Эстев.

– Преда, – сказал Трантало (как ему нравятся новые летерийские титулы!), – крепость кажется брошенной. Может, мы приехали не в ту…

– Боарл, – подтвердил воин сзади Эстева. – Я тут уже бывал.

– Она всегда такая тихая? – спросил Эстев. Брови его поднялись весьма знакомым Трантало образом.

– Почти что, – сказал воин, осторожно поднимаясь в неустойчивых летерийских стременах. – Должны по крайней мере два факела гореть на том фургоне, а еще один – в самом дворе.

– А стража?

– Должен быть хотя бы один – может, он отлучился к выгребной яме?

– Нет, – сказал Эстев, – тут никого нет. – Он объехал Трантало, направившись в ворота.

Младший брат поехал следом.

Они вместе остановились у входа в здание.

– Эстев, на ступенях что-то мокрое.

– Ты прав. Хороший глаз у тебя, брат. – Бенеда с явным облегчением слез с коня, передав поводья Трантало, и встал на ступени. – Кровавый след.

– Вероятно, мятеж?

Прочие Эдур оставили лошадей под присмотр одного из своих и сейчас пересекали двор, готовясь обыскать конюшни, кузницу, курятник и крытый колодец.

Эстев оставался на нижней ступеньке; он глядел на землю. – Тело тащили наружу, – произнес он, проследив кровавую полосу.

Трантало видел, как брат поднял голову и уставился на конюшню. Затем Эстев резко крякнул и почему-то сел.

– Эстев?

Трантало оглядел двор – и увидел четверых упавших воинов. Трое у конюшен закричали; нечто круглое шлепнулось между ними.

Всплеск огня. Громкий треск. Все трое упали на спины. Их крики раздались из окутавшего двор облака.

Трантало рывком вынул сапоги из стремян, перебросил ногу и приземлился на карачки. Рот стал сухим, словно трут. Сердце стучало так сильно, что он почти оглох. Он вытянул меч, поспешил к брату.

– Эстев?

Сидит, ноги вытянуты, как у беззаботного ребенка, руки опираются на мокрую землю. Что-то торчит из груди. Древко длиной в локоть, толще обычной стрелы, оперение из овальных кожаных лоскутов. Кровь текла изо рта Эстева, покрывая подбородок, сочась на шерстяную куртку. Открытые глаза не моргали.

– Эстев?

Во дворе раздавался резкий лязг клинков.

Недоумевающий Трантало оторвал взор от тела брата. Двое эдурских воинов пытались отойти с боем, направляясь к лошадям, нервно плясавшим в пяти шагах от ворот. За ними еще один воин – Эдур полз к выходу на четвереньках. Из его виска тоже что-то торчало.

В темноте трудно понять, кто нападает, но они отлично вооружены и защищены – четверо врагов наскакивало на отходящих Эдур.

За спинами Эдур что-то мелькнуло – Трантало вскочил на ноги, намереваясь предупредить – но горло вдруг ожгло огнем. Он задохнулся и покачнулся, чувствуя, как что-то скользит по шее. Кровь текла и наружу, и внутрь. Кашляя, захлебываясь, он упал на колено, почти достав рукой до брата. Тьма накатывала. Он полз к Эстеву, вытянув руку…

«Эстев?»

Он не сумел сказать это вслух.

Хеллиан ухитрилась выйти из конюшен, держа спину прямой. Ее немного трясло, но пора обильного потения миновала. Бой всегда мобилизует… Она не знала, почему так – но так оно есть, и это хорошо. Наверное. – Кто-нибудь, зажгите чертов фонарь, – пробурчала она. – Эй, Навроде, убери жулёк. Мы всех положили.

Она подошла к двоим Эдур, что лежали у фасада крепости, и вытащила меч. – Тавос, проверь этих. Не нужно пинать, просто стой и смотри. Вдруг в каком еще искра жизни осталась?

– Оба мертвы, как моя половая жизнь, – сказал Тавос Понд. – Кто влепил первому, сержант? Отличный выстрел.

– Замазка, – сказала она. Урб послал остальных обходить мертвых Эдур во всем дворе. – Положил арбалет на мою спину.

– Вашу спину?

– Я блевала, если тебе так интересно. А он сойдет в тяжелую пехоту. Сделать его центром строя, а?

– Так точно, сержант.

– А ты не додумался захватить ром. Вот почему я главная, а не ты. Где мой капрал?

– Здесь.

– Здесь.

– Собирай лошадей. Плевать, что там сказал кулак – мы едем верхом.

Услышав это, Урб поднял голову и пошел к ним. – Сержант…

– Даже не пробуй сладкие речи. Я навсегда запомнила, что ты сделал. – Она вытащила флягу и смочила горло. – Будь осторожен, Урб. Да! Все, кто потратил стрелы, идут собирать. Это значит – идут все! – Хеллиан снова поглядела на мертвых Эдур у входа.

– Думаете, мы первые пустили им кровь? – спросил Тавос Понд, наклонявшийся, чтобы вытереть лезвие меча об одежду одного из Эдур.