Чтение онлайн

— Не перебивать! — с нажимом произнёс я, опасно снизив голос. — Во время военных действий нет места частной инициативе. Нужен строгий порядок и следование инструкциям. А если инициатива и есть, то ее нужно увязать с общими потребностями и системой. Война — это не только лозунги, знамена. Это ещё и огромный механизм. Поверьте, есть четко отлаженная структура, в которой каждая составляющая имеет свое место, а любое появление новой частички, пусть оно происходит с самыми благими намерениями, замедлит ход всего механизма. Передадите поезд военным, и вам будет представлены все графики, вам предоставят и уголь, и воду. И раненых вы можете привозить не туда, куда бог положит, а в строго отведенные места. И насчет жалованья вы неправы. Любой труд должен оплачиваться, а иначе это только пародия на труд. Ни один человек не станет относиться к работе всерьез, если ему за неё не платят.

Опять же, сфокусировались на поезде милосердия, вы оставите без присмотра хоспис в Царском селе, что будет с вашими больными? Думаю, там у вас и так работы прибавится. Некоторые больницы будут переоборудованы под госпитали, а обычных больных станут переводить в другие лечебницы. Опять же, неплохо было бы больше внимания уделять своим непосредственным обязанностям. Вы должны, как заместитель сами организовывать места размещения больных и решать имущественные вопросы, а не помогать в этом главврачу и завхозу!

Девушка смотрела на меня округлив глаза. Её щёки залила краска.

Немного помедлив, добавил:

— Не знаю, отчего вы решили, что я вам ставлю препоны? Я никогда никому не стал бы вредить или ставить палки в колёса, это как минимум неприлично, а наши личные отношения, только наши отношения. Я вас любил, возможно, вы меня тоже когда-то любили, но всё проходит. Вы любите другого, вот и славно. Поверьте, я искренне этому рад. Да, я теперь женат и, как мне кажется, счастливо. Но даже если бы я до сих пор страдал, то не унизился бы до мести, тем более, если она касается раненых. Еще…

Я сделал небольшую паузу, понимая, что то, о чем я сейчас скажу, может ударить по самолюбию девушки.

— Можете обижаться, можете нет, но если вы не хотите уделять ваше внимание своим обязанностям в хосписе, вам следует подать прошение об отставке с должности помощника главного врача Царскосельского медицинского центра, прежде чем отправиться заниматься санитарным поездом. Если вы ещё сами не поняли, я популярно объясню: в вашей работе, нет места иллюзиям. Каждый день на фронте гибнут люди. Наши люди. И допускать в отлаженный механизм девчонку, которая не понимает базовых правил, с моей стороны будет вредительством.

— Я вас услышала, — ответила она, вмиг высохшими губами.

— Я надеюсь мы друг друга поняли, и вы в дальнейшем будете тратить усилия на то чтобы лучше исполнять свои обязанности, а не предаваться пространным фантазиям.

Марина резко поднялась. Она смерила меня задумчивым взглядом, затем развернувшись на каблуках, направилась к выходу. Я ожидал что она хлопнет дверью, или еще как-то продемонстрирует своё недовольство, но нет. Она легко притворила дверь за собой.

Всё же она явно обиделась. Она так ничего и не поняла. Жаль. А объяснять что-то у меня нет ни сил ни желания. И так тучу времени на неё потратил. Впрочем… Не до Марины сейчас, и не до её обид. Я вон и так задерживаю совещание на целых семь минут, а на нем нужно решать более насущные вопросы.

Как говорят: «Пришла беда, отворяй ворота!» или — «Пришла беда, откуда не ждали!». Можно брать любое выражение. Но хоть так, хоть этак, ситуация невыигрышная.

Военный министр Говоров докладывал о нынешней ситуации, хотя положено было выслушать доклад Рокоссовского. Но Главнокомандующий опять в войсках, в Ставке. Значит, станет отдуваться военный министр. Но мне неважно, главное, чтобы не получился испорченный телефон. А ещё, чтобы Говоров с Рокоссовским не начали собачиться между собой и интриговать. Но пока мои полководцы находят общий язык. Рокоссовский командует на поле боя, а Говоров обеспечивает фронт всем необходимым — дело ладится.

— Ваше величество, — устало сообщил генерал, — сегодня ночью румынская армия перешла границу с Российской империей.

Вот только Румынского королевства мне не хватало. Эти-то куда лезут? Хотя, резон в нападении у румын имеется. По их мнению, русская армия связана боями с немцами и французами. Более того — мы отступаем, уступив врагу огромные территории, где имеются и люди, и промышленные предприятия. Про то, что Румыния объявилась на политической карте Европы благодаря мужеству русских солдат во время русско-турецкой войны 1878–1879 года можно вообще забыть. Признательности и добрым воспоминаниям не место в большой политике.

Болгария, уж на что, казалось, братское государство, обязанное нам самим фактом существования, но в двух мировых войнах она была на стороне нашего противника. И пусть боевых действий между болгарами и русскими не было, что это меняет? В моей истории Болгария галопом исполняла все русофобские указания от «старших» братьев, забыв о тысячах советских солдат, погибших при ее освобождении от фашистов. Так почему бы Румынскому королевству не поудить рыбку в мутной водичке? Россия ослабла, можно что-то и для себя урвать. Опоздаешь — кусок вырвут другие страны. Здесь, как и в моей реальности, уважают лишь силу. А нас отчего-то посчитали слабыми. Если так пойдет, то и Швеция забудет о своей нейтральности, и пожелает вернуть себе Финляндию. М-да…

— Каковы силы и средства румынской армии? — невозмутимо поинтересовался я.

— Румынская армия насчитывает около шестисот тысяч человек, но тех, кто в состоянии принять участие в боевых действиях — двести тысяч. Танков, имеющихся на вооружении — двести штук. Танки старые, закупленные у французов. Имеется флот — два линейных корабля и одна подводная лодка. Самолетов — до трех эскадрилий. Опять-таки — самолеты старые, но летчики обучались либо во Франции, либо в Германии.

— А сколько мы сможем для них выделить?

Не стал уточнять — где именно, военный министр и так понял.

— Если считать все силы, расквартированные в Бессарабии — не свыше двадцати тысяч штыков и до пяти тысяч сабель. При этом, половина солдат призвана из запасников, оружие в руках держали, но давно. Отпор дать сумеют, но о серьезной войне говорить не придется. В лучшем случае — отступление. Но в Бессарабии у нас нет укреплений.

Укреплений там у нас действительно нет. Плохо. И времени, на то, чтобы что-то построить, тоже нет. Что-то мы не учли, что кроме Германии и Франции может объявится иной противник. Ещё раз плохо. И минус мне, а не моим генералам. Они люди военные, а не политики. Не предвидел я, а должен был предвидеть. Но голову пеплом посыпать не стану и мундир на груди драть тоже не буду.