Чтение онлайн

— Откуда можно подтянуть силы?

— Можно вывести из Одесского военного округа, и из Крыма. Против румынской армии мы сможем выставить не более ста тысяч штыков, и двести танков. На двух аэродромах Крыма имеется два авиационных полка, ещё один под Одессой. Летчиков мало, но под Севастополем имеется летная школа. Старшекурсников вполне можно задействовать для полетов. Ещё можно нанести удары по портам, но за этим лучше к адмиралу Столетову.

Нет, определенно пора объединять военное и морское министерства. Но пока не объединили, придется руководить самому.

— Части отзывайте. С летчиками и курсантами — на ваше усмотрение. Свяжитесь с Рокоссовским, пусть он — по согласованию с вами, назначит на южное направление толкового начальника. Есть достойные кандидатуры?

— Так точно. Мы уже согласовали с Главнокомандующим подходящую кандидатуру на должность командующего аримей. Генерал-майор Жуков.

— Жуков? — сделал я удивленные глаза. Я наводил справки. Помню, что какой-то Жуков являлся командиром дивизии. А вот тот, или не тот, уже не помню.

— Жуков Георгий Константинович. Службу начинал рядовым, выслужился до унтер-офицера. Потом в Иране получил Георгиевский крест, а в бою заменил погибшего командира взвода. Произведен в прапорщики, потом пожелал учиться. Закончил военную гимназию, командовал ротой, потом батальоном. Закончил академию Генерального штаба, десять лет командовал полком, а два года назад поставлен был на дивизию. Во время отступления хорошо себя проявил. Он не ограничивался пассивной обороной, а время от времени наносил контрудары силами своей дивизии. Более того — умудрился подчинить себе стрелковую бригаду, поэтому на некоторых участках немцам и французам пришлось самим обороняться.

Значит, это все-таки тот самый Жуков. Карьера у него складывается слегка по-иному, но черты сходства имеются. Звезд с неба не хватает, но движение вверх идет. Сколько ему сейчас лет? Сорок четыре? Генерал-майор в сорок четыре года — вполне нормально, даже очень и хорошо.

— Если вы с Рокоссовским считаете, что генерал-майор Жуков справится с армией, то ставьте.

— Шапошников категорически против. Он уважает Жукова, но считает, что опыта у него маловато. Начальник Генерального штаба считает, что Жукову следует хотя бы год походить командующим корпуса, или заместителем командующего дивизией.

— Ставьте Жукова, — решительно сказал я. — Если начальника Генштаба что-то смущает, то пусть вначале на Румынском фронте сформируют корпус, назначат его командующим Жукова, а потом переформируют в армию. Но, как мне кажется, не стоит здесь огород городить. Пусть будет армия со всеми вытекающими. И подготовьте представление на присвоение Жукову звания генерал-лейтенанта.

— Будет исполнено.

— Кстати, а что за дивизию, из которой Жуков переподчинил себе бригаду? — поинтересовался я. — Почему командир дивизии позволил забрать свою бригаду?

— Седьмая дивизия генерал-майора Власова.

— Власова? — невольно переспросил я. Возможно, в моем голосе прозвучали лишние эмоции, потому что Говоров с удивлением посмотрел на меня.

— Власов Андрей Андреевич, генерал-майор. Состоит в резерве на выдвижение. Он три года служил в Китае, в качестве военного советника маршала Чан Кайши, награжден высшим орденом. Власов — очень толковый генерал, выполнял приказ об отступлении. Потерь у него не было. А в случае с переподчинением бригады просто дал слабину.

М-да, и Власов тот же, не однофамилец. Ишь, слабину он дал. Может, мне Власова сразу повесить, пока не предал? А ещё покопаться — кто там у нас сотрудничал с фашистами? Но в этой истории Власов ничем себя не запятнал. Надеюсь, и дальше не запятнает. Наказывать генерала за несовершенное преступление нельзя, но и оставлять его в действующей армии тоже.

— Власова от командования дивизией отстранить, — приказал я. — Переведите его командовать резервными частями. Если он дал слабину и позволил переподчинить свою собственную бригаду, куда годится такой начальник? А если толковый, то нам для подготовки резерва толковые генералы пригодятся. Хоть на дивизию его ставьте, а хоть на корпус. Но армию не давать и в боевые действия не посылать. Пусть смену готовит.

Говоров со мной спорить не стал. Вероятно, сам был согласен, что не дело, если один генерал позволяет, чтобы ему на шею садился другой.

— Пошлите адмиралу Столетову приказ от моего имени, — продолжил я. — Вражеские корабли топить, военные порты обстрелять. Наверняка румыны используют море для транспортировки частей?

— Так точно, — коротко сообщил Говоров. Не стал спрашивать — что делать с транспортниками, тут уж Столетов сам разберется. Все, что можно топить — надо топить.

Посмотрев на меня исподлобья, военный министр спросил:

— Ваше величество, а не опасно ли выводить войска из Крыма? Мы можем оголить наше южное направление. Случись чего — там останутся только части морской пехоты и моряки военных кораблей. На море турецкому флоту с нами не тягаться, а если на суше? На суше они вояки плохие. Я понимаю, султан к вам теперь испытывает родственные чувства, но остановит ли это Турцию?

Точно. Крым, Одесса всегда должны быть прикрыты, потому что неподалеку наш старый и злейший враг — Османская империя. Но у нас мало кто знает, что нынче с Турцией заключен военный союз. Реально военной помощи я от своего тестя не жду, но хорошо, что можно не опасаться удара в спину. Не надо держать целую армию в Закавказье, иметь дополнительный фронт, как в моей истории. И проливы закрыты от кораблей немцев и французов. И Черное море пока свободно для мореплавания, а не как в прежние времена. Вот это не просто плюс — а плюс огромный.

— Можно выводить безбоязненно, — улыбнулся я. — Более того — скоро нам придется помогать Турции в войне. Если французы потребуют открыть проливы, Османская империя их натиска не выдержит. Придется отправлять туда военные корабли.

— Надеюсь, это случится не сегодня? — нахмурился министр.

— Надеюсь, что и не завтра, — вздохнул я. — Нам бы сегодня свои дыры залатать, где уж чужие прорехи заштопывать…

— Без обид, ваше величество. С таким союзником и врагов не надо.

О нашем союзе с Османской империей мы никому не сообщали. Имею в виду — в газетах не печатали, и по радио сообщений не делали. Может, и зря? Но Омар Фарук тоже не торопился обнародовать секретные документы. Но Леонид Александрович Говоров был одним из немногих, кто знал истинное положение дел. А как иначе? Военный министр обязан знать истинное положение дел. Знал, но сомневался. Да и я бы на его месте сомневался. Да что там. Я и на своем до сих пор сомневаюсь, хотя моя супруга уверяет, что от отца не следует ждать неприятностей. Супруге я разумеется верю, но опять-таки, уж слишком надо мной довлеют стереотипы. Турция — это враг.