Чтение онлайн

— Но… меч, что использует император… — сказала я.

— Копия, — сказал Ишикава. — За шестьсот лет они его, конечно же, сделали. И он, наверное, хранится в Токио.

— Зеркало тоже не было оригиналом, — сказала я. — Нам нужно попасть в Токио и забрать меч.

Томо заправил волосы за уши.

— Даже если он и там, он не подходит. Это не Кусанаги но Тсуруги. С зеркалом все иначе. А копия меча не вырежет ками из тела, — он сжал кулаки. — И все это было напрасно.

Сатоши похлопал Томо по плечу.

— Юуто, не говори так.

— Я знал, что не стоит верить, что у меня есть шанс, — мрачно сказал он. — Я все тот же сын демона, ненавидевшего весь мир.

Во мне закипал гнев.

— Не говори так, — сказала я. — Мы так далеко зашли, должен быть выход.

— Но его нет, — заявил он. — У меня нет выхода, Кэти. И не было никогда. Все эти попытки были лишь пустой тратой времени.

Слова больно жалили, я пыталась сдержать слезы. Без Кусанаги нельзя было остановить Тсукиёми. И было лишь вопросом времени, когда он захватит Томо, когда Джун захватит Японию.

Ишикава заметил боль на моем лице.

— Юуто, — сказал он, глядя на меня. — Возьми себя в руки, чудак.

Но Томо скривился.

— В том-то и дело, Сато, — сказал он. — Я не могу. Я собираюсь… Я… — он опустился на колени, прижал ладони к полу храма из темного дерева. — Я собираюсь потерять себя, — прошептал он.

Я села на пол рядом с ним и обхватила ладонями его руку, прижимаясь ухом к его плечу.

— Я тебе не позволю, — сказала я. — Мы найдем выход.

— Без Кусанаги выхода нет, — сказал он. И поднял голову, а я увидела слезы, блестящие на его глазах, он пытался их сдержать, пытался удержать власть над собой. — Брось меня, Кэти. В этот раз по-настоящему. Навсегда.

Я закрыла глаза, заставляя себя думать. Сны не вели бы нас сюда, будь здесь тупик. Разве чернила в нас не понимали бы, что это невозможно? Как нам получить меч? Его не было здесь шестьсот лет. Если он все еще на дне океана, не стал ли он бесполезным? Он мог рассыпаться, заржавев, покрыться водорослями и кораллами. Как таким мечом вырезать душу ками?

— Погоди, — сказала я. — Разве ты не можешь его нарисовать? Копия не сработает, но если ты его нарисуешь, у него будет сила ками, так ведь? Он будет живым, как твои рисунки.

— Она права, Юуто, — сказал Ишикава. Он вытянул руку из-под крыши, чтобы поверить, идет ли еще дождь, а потом закрыл свой зонтик. — Ты ведь можешь нарисовать свой Кусанаги?

— Вообще-то у меня плохой опыт в рисовании оружия, Сато.

Ишикава коснулся плеча, где его задела пуля.

— Думаешь, нужно напоминать?

Томо смотрел на пол и думал.

— Кэти… помнишь, что случилось со мной, когда во мне первый раз проснулись чернила?

Танака рассказывал мне, когда я только перешла в Сунтабу. Я кивнула.

— Ты нарисовал кандзи «меч» для клуба каллиграфии, — сказала я. — И линия сорвалась со страницы и порезала твое запястье.

— Думаю, это был Кусанаги, — сказал он. — Чернила всегда хотели этого, с первого рисунка. Они всегда хотели напасть на кровь Тсукиёми во мне. Потому в кошмарах мне шептали, что я был убийцей, что я был демоном. Они говорили это не мне, Кэти. Они говорили это Тсукиёми. Но если я не смогу нарисовать меч, не умерев при этом… — он покачал головой, уткнувшись подбородком в колени.

— Тогда нарисуй Орочи, — я не успела остановить эти слова.

Ишикава шлепнул зонтиком по моей руке.

— Балда.

— Орочи?

Ишикава закатил глаза.

— Ты думаешь, что восьмиглавый змей его не убьет?

— Но меч — один из его восьми хвостов, — сказала я. — Если получить меч оттуда, он не порежет тебя во время рисования.

— И ты все равно забываешь, что это змей. И у него восемь голов. Восемь.

— Сато, хватит, — сказал Томо. — Это имеет смысл. Аматэрасу ведь упоминала Орочи… И я тогда подумал: почему мне так страшно? Откуда этот страх в сердце? Орочи давно погиб. Я должен был знать это, но… Я догадывался, что это будет.

— Ои, маттэ йо, — возмутился Ишикава, вскидывая руки, зонт свисал с его запястья. — Погоди-ка. Ты собираешься нарисовать восьмиглавого монстра из ужасной легенды? — Томо молчал, глаза Ишикавы расширились. — Нет, нет, нет. Это добром не кончится. Ты забыл своего дракона в Шизуоке? Пистолет, что выстрелил в меня? Страшную морду демона и крылья, что появились у тебя, после чего ты упал на улице? Твои силы нестабильны, Юуто. Ты не выживешь, нарисовав Орочи.

Томо медленно поднялся на ноги и вышел из-под крыши на мокрый гравий.

— Ты прав, Сато, — тихо сказал он. — Я нестабилен, потому не смогу нарисовать Орочи.

— Томо? — я подошла к нему, держа в руках зонтик.

Его лицо не дрогнуло.

— Потому я попрошу Такахаши.

Я не сразу смогла сформулировать слова, услышав, что он сказал.

— Что, прости?

— Ты совсем с ума сошел? — спросил Ишикава. — Такахаши не будет рисовать Орочи, меч из которого остановит его.

Но Томо уже шел к выходу из храма, к станции Джингу-Маэ, собираясь домой.

— Он с ума сошел, — сказал мне Ишикава.

— Точно, — я побежала следом.

Томо не ждал моего вопроса.

— Такахаши — единственный известный мне Ками, сил которого хватит на такой рисунок, — сказал он. — Он стабилен, его рисунки покидают страницы. А он должен сойти со страницы.

— Да, но в нашу прошлую встречу он угрожал тебе, — сказала я. — Он не будет тебе помогать, если это не будет выгодно ему. А Кусанаги — средство спасти тебя и остановить его.

— Тогда я дам ему то, что он хочет, — сказал он, словно это было так просто.