Чтение онлайн

— Как вы думаете, что вы делаете в этом кабинете? — ласково спросил он.

Ладошки начальника ДЕЗа на долю секунды сжались легкой судорогой.

— Что я здесь делаю? Да наверняка она вам нажаловалась из-за какой-то фигни, а вы будете изображать голубя мира. Что тут еще может быть, всегда одно и то же!

— Нет, Пантелеймон Никанорович, вопрос звучит не совсем так: не зачем я вас сегодня пригласил, а почему вы вообще в этом кабинете. Вы ведь знаете, кто я и где вы находитесь. Давайте говорить начистоту. Вы хотите, чтобы я вас уважал и относился к вам серьезно. Так помогите мне — будьте откровенны. Вы образованны, умны. Могли выбрать любое занятие. Зачем же было становиться именно коммунальщиком? Все знают об их репутации. Какой вам от этого прок?

— На что вы намекаете?

— Разве я намекаю? Если мне что-то нужно, я спрашиваю прямо, потому что хочу получить прямые ответы.

Капралов тут же мысленно ущипнул себя за ляжку и с раскаянием подумал, что Пантелеймон Никанорович вовсе не виноват в его настроении. Вообще говоря, работа психиатром научила его сдержанности, и даже в разговоре с самим собой он обычно бывал деликатен.

— Вы ведь сами выбрали, — продолжил он примирительно, — вот мне бы и хотелось узнать, почему.

Однако Пантелеймон Никанорович не заметил смущения врача: привычка смотреть внутрь себя весьма сужала угол его зрения.

— Слушайте, доктор, ну причем здесь это? Вот вы представьте, что я молодой менеджер, в ладно сидящем на спортивной фигуре недорогом костюме, с айпэдом и прогрессивными взглядами. Либерал! Но и при этом осторожный, с оглядкой, не безнадежный либерал. Честный! Или считаете, что такой никогда не пойдет заведовать ДЕЗом? Вам нужен Александр Иванович Корейко в кургузом пиджаке и с миллионами в чемодане? А я, между тем, вижу себя именно антиподом Александра Ивановича!

Капралов молча крутил авторучку между пальцев: Пантелеймон Никанорович всего лишь тянул время.

— Ну, хорошо, — сдался начальник ДЕЗа, — главное, что я должен сказать — корысть тут совершенно ни при чем! Я знаю, что о нас обычно думают, и представляю, что наговорили вам остальные, однако я этим занимаюсь не ради денег!

— Но получается, это все же не просто работа? — подбодрил его Капралов. — Ради чего-то вы этим занимаетесь?

— Странно слышать такое от вас. Уж, казалось бы, кто-кто, а вы должны понимать…

— А все ж таки объясните….

— Да ради бога, Лука Романович, с удовольствием объясню: я альтруист!

— Прошу прощенья?

— Аль-тру-ист! Соображайте быстрее!

Пантелеймон Никанорович на секунду замер, задумчиво пробормотал: «А если сказать ист аль тру, то получится смесь немецкого, итальянского и английского…» и продолжал:

— Вот вы врач. Что вами двигало при выборе профессии? Престиж? Власть? Я же надеюсь, что желание помочь, а заодно получить удовольствие от результата. Вот это и есть две самые важные вещи в идеальной профессии — симбиоз альтруизма и эгоизма!

Пантелеймон Никанорович на время прекратил свою скороговорку и процитировал, со смаком выговаривая отдельные слоги: «Книгу переворошив, намотай себе на ус — все работы хороши, выбирай на вкус!»

— Помните? Только Маяковский не знал, что в двадцать первом веке люди будут сидеть перед компьютером, а зачем, для кого — загадка даже для них самих. Там же, где можно пощупать продукт, нет уверенности, что он нужен кому-то, кроме маркетологов. А вот учитель или врач, даже фитнес-тренер, в конце концов, — они помогают реальным людям. Таких настоящих профессий осталось совсем немного. Теперь вы меня понимаете?

— Не уверен, но допустим, вы мечтаете, чтобы во дворах цвели цветы, а горячую воду никогда не отключали. При этом сажать цветы нанимаете исключительно гастарбайтеров. Или вы не такой уж идеалист?

— А-а-а, — разочарованно протянул Пантелеймон Никанорович, — теперь понятно… Думаете, подловили меня? Вывели на чистую воду? Нанимаю, да! Однако же почему? А потому, что так устроена система! Я, доктор, часть системы и понимаю это. Но я работаю для людей!

— Но не для гастарбайтеров, верно?

Пантелеймон Никанорович закинул ногу на ногу, скрестил руки на груди и уставился в окно.

— Они не относятся к тем людям, помощь которым могла бы принести вам удовольствие, не так ли?

— Кто его знает… — со скукой в голосе произнес Пантелеймон Никанорович, не поворачивая головы.

— И получ-а-а-ется… — вскрыл конверт с именем победителя Капралов и снова начал писать, — что Шахноза у вас вызывает раздражение!

— Вот-вот! Пишите-пишите! Все-таки вы фундаментально не понимаете моих мотиваций.

— Пантелеймон Никанорович, давайте без этого, хорошо? Пока я от вас не услышу, я буду предполагать самое простое. А самое простое обычно не самое возвышенное.

— И вот, узнав о напряжении в наших отношениях, вы сразу решили, что я ксенофоб, верно?

— А вы нет?

— Ну, отчасти да, но только отчасти. Все мы живем инстинктами. Ни вы, ни я не исключение!

Увидев, что Капралов набирает воздуха, Пантелеймон Никанорович поднял вверх указательный палец.

— Это, конечно, ваша епархия, но дайте уж теперь объяснить!

Психиатр молча пожал плечами.

— Сознание лениво, — торопливо произнес Пантелемон Никанорович. — И мое, и ваше! Инстинкты куда проворнее. Пока оно раскачивается, инстинкт говорит — на нашу территорию вторглись! Одни ему следуют, другие отрицают. Но в обоих случаях первичен испуг. Только первые боятся всего чужого, а вторые — самих себя. Я же пытаюсь размышлять, а значит, могу с инстинктом бороться!

Он откинулся на спинку стула и потер ладони о джинсы.

— Так что дело не в этом, Лука Романович.