Чтение онлайн

— Вы сказали, была другая?

— Была, да, она стояла в этом кабинете, вон там. — Она указала на полку над диваном, где сидела Раиса. — Знаете, иногда нам экспонаты отдают просто так. Что-то мы выставляем, что-то хранится в фондах, но эта к нам попала по завещанию, в котором было cказано, что мы должны ее хранить, но не имеем права выставлять. Мы понимали, что она старая, возможно, вообще одна из первых, но никаких следов найти не смогли.

— А кто был даритель?

— Ой, этого я не знаю! Какой-то бездетный товарищ, он свое имущество завещал музеям, благотворительным фондам и так далее. Если это важно, можете узнать у директора, она вернется из отпуска через три недели.

— А где она сейчас? — Капралов кивнул в направлении полки над диваном.

— В том-то все и дело! — снова округлила глаза Елизавета Георгиевна. — Я сперва решила, что вы из тех, кто ее взял, поэтому так испугалась.

— Взял?

— Ее похитили! Из этого самого кабинета!

— И вы, конечно, не знаете, ни кто это сделал, ни где она сейчас?

— Понятия не имею.

— Я-я-сно… — разочарованно протянул Капралов.

Елизавета Георгиевна снова округлила глаза.

— А вам разве не интересно, как это произошло?

— А что, как-то необычно?

— Что вы! Жуткая история! Про нее даже писали! — Она покосилась на Раису, подалась вперед и снова зашептала: — Не будем тревожить нейроны вашей впечатлительной подруги, пока она не перепугала весь музей.

Они обогнули стол и подошли к окну, наполовину отгороженному от комнаты аквариумом.

— История поистине загадочная, молодой человек! — с немного театральной аффектацией воскликнула Елизавета Георгиевна, коснувшись его локтя. — Вы слышали, как я закричала? Так вот, считайте, что я громко выдохнула, потому что вы не слышали, как кричала наша директриса, когда три месяца назад вошла в свой кабинет! Хорошо, что музей еще был закрыт, иначе бы детям потом снились кошмары. Перед нами открылась немыслимая в этих стенах картина! Настоящий апокалипсис! При этом ни окна, ни двери не были сломаны. Тому, кто это сделал, не помешали ни замки, ни сигнализация. А главное — ничего, кроме матрешки с гербом не пропало. То ли ее прихватили как сувенир, то ли они приходили специально за ней. — Она понизила голос до самого доверительного уровня. — Некоторые у нас и правда уверены, что это была какая-то разновидность нечистой силы!

— Господи, да что же такое вы тут увидали?!

— Ох, это был настоящий ужас! Вас как зовут, простите?

— Лука Романович.

— Лука Романович? Правда? Какое необычное имя, надо же, мне нравится, просто супер!.. Это старое здание, Лука Романович, и в нем водятся мыши. Чтобы их ловить, в музее жила кошка, Маруська. Директор ее обожала, просто души не чаяла. Понимаете, она прекрасный человек, но одинокий. Так жалко ее… Так вот, значит, тем ужасным утром она нашла в кабинете мертвую Маруську. Но не просто мертвую. Подождите секунду, мне нужно собраться духом…

Елизавета Георгиевна откинула голову и шумно втянула воздух; было заметно, как жалко ей расставаться с кульминацией своего рассказа.

— Короче говоря, эти изверги прибили ее к полу, — она указала на паркет в центре кабинета, — и вокруг контуром нарисовали матрешку! Ее собственной кровью! Как в фильме ужасов! Можете представить? Кто-то из сотрудников выложил этот кошмар в Фейсбук, и откликнулось такое количество людей! Вы не поверите, фотография нашей несчастной киски облетела весь интернет!

Капралов поцокал языком.

— Очень даже верю, — сказал он. — История действительно скверная. Но ведь было расследование?

— Ну, какое расследование, Лука Романович, бог с вами! Это же не рассказ про Шерлока Холмса. Вы что, не знаете нашей милиции? Ничего ведь не пропало. Если не считать, конечно, никому не нужной матрешки. Разве будут они что-то делать? Ну да, опросили сотрудников, возбудили для приличия дело по статье «Жестокое обращение с животными». Сначала, правда, хотели по статье «Вандализм», но потом сказали, что произошло это не в музее, а в служебном кабинете, значит, не вандализм. Будто кабинет не музей! И жестокое обращение! Кто не знает, может подумать, что мы Маруську не кормили и она с голодухи прибила себя к полу… Видите ли, само проникновение такое странное, что им никто не хочет заниматься.

— Но кто-то из сотрудников мог действительно желать зла директрисе…

— Да что вы! Серьезно? Это что же надо сделать, чтоб такое заслужить? Сами подумайте! Нет, Лука Романович, это были чужие. Нас милиция сразу спросила, мог ли кто-то хотеть ее запугать. Но какой в этом смысл? Она не принимает решений ни по зданию, ни по финансированию, это все в ведении города. Мы музей, который ничего не закупает. Получаем копейки от того, что дают на реализацию мастерские, немного от посетителей и занятий с детьми, но основные расходы и зарплату все равно платит город.

— Но зачем же было мучить несчастную кошку?

— Вот именно! В том-то и дело! Если нужна матрешка, берите! Но причем здесь Маруська? Наверно, какие-то сатанисты, бог их знает. Или сумасшедшие. А матрешка просто подвернулась под руку.

10

Трехэтажное горчичного цвета здание с середины прошлого века стояло в глубине большого парка, почти леса. В погожий летний день оно напоминало шале посреди виноградников, даже мраморная крошка осыпалась с его ступеней с чувством собственного достоинства. Казалось, еще чуть-чуть, и жирный плющ поползет по шершавой стене на крышу, разламывая черепицу. Однако такие дни были здесь в меньшинстве, плющ благоразумно ползал по стенам градусов на десять-пятнадцать южнее, и в остальное время в сером московском свете этот корпус психиатрического отделения с романтической точки зрения походил на дом Ашеров, а с более привычной наблюдателю бытовой — на барак.

Сразу за ним начиналась тенистая аллея. Сумасшедшие в лес обычно не ходили, а у спрятанных за деревьями других зданий больницы были свои дорожки для прогулок, деревья и скамейки; где-то здесь даже был приличных размеров пруд. Поэтому аллея, населенная задумчивыми породистыми комарами, способными выпить в один присест не меньше рюмки крови, была пуста. Еще только поднимаясь ко входу, Капралов знал, что они не станут сидеть внутри, а пойдут гулять. Именно сюда, к комарам.

— Вот и до свидания, лето, — сказал Денис, задрав голову к по-инстаграмовски сочному небу, когда они дошли до середины аллеи.

— Так долго же еще, — возразил Капралов. — Вся жара впереди.

— Вот мне и достанется только жара. Пару недель еще точно продержат.

Они сели на скамью. Вдалеке рабочий в оранжевых штанах протащил газонокосилку. Капралов прихлопнул первого комара и уставился на лужу вытекшей из него крови.

— Извините, что я к вам тогда приперся. Это глупо. Теперь мне лучше. Видите, даже гулять выпускают.

Капралов смущенно улыбнулся. Он знал, чего хочет сказать, но не знал, о чем говорить.