Чтение онлайн

ЧАСТЬ 3

1

История пациентки С., как стали называть Раису Смирнову в медицинских кругах, получила со временем резонанс, и новая сотня специалистов, на этот раз иностранных, жаждала дать ее лечащему врачу еще одну сотню советов. После эксцесса с ножом Капралов боялся оставлять Раису без присмотра, поэтому, когда его пригласили на конференцию в Израиль, выбор казался небольшим — снова положить ее в больницу или взять с собой. На самом же деле выбора не было совсем. Он так долго убеждал ее, что она в порядке, что просто не мог отправить в больницу. Организаторы охотно согласились: одно дело слушать врача и совсем другое посмотреть на его живого пациента.

Иностранцы настолько впечатлились фактом, что в России берутся за такие сложные случаи, что сам этот факт и признали успехом. Когда же на специальной секции Раиса благосклонно ответила всеми наличными голосами, они окончательно пришли в восторг и не скрывали восхищения. Их не хотели отпускать, Раисе предлагали бесплатные обследования, а Капралову чтение лекций. Он был доволен. Раисе было все равно.

На третий день они распрощались с врачами, сели в такси и поехали из Тель-Авива в Нетанию. Не будь Капралов психиатром, он согласился бы, что погода может шептать. Однако, в отличие от писателя, психиатр метафоры понимал буквально — беседы с силами природы идеально вписывались в картину сразу нескольких заболеваний. Поэтому достаточно сказать, что погода была замечательная — солнце и градусов двадцать тепла.

И все же с каждым километром писатель постепенно брал верх; разумеется, в метафорическом смысле. История про матрешек — а это она вела их в Нетанию — к психиатру пока не имела отношения.

— Куда мы едем? — спросила Раиса, оглядывая скудный пейзаж.

— Увидишь.

Вскоре они остановились возле двухэтажного бетонного дома, почти скрытого за желтыми от плодов лимонными деревьями. Капралов расплатился с водителем и нажал кнопку звонка у калитки.

С минуту ничего не происходило, а потом из-за деревьев показалась старуха с причудливой бабеттой на голове, которую в данных обстоятельствах уместнее было бы назвать халой, в платье в мелкий цветочек, пышному телу в нем было тесно, короткие рукава открывали колышущиеся в такт ходьбе крылья молодости. Поверх платья был повязан передник. Шла она медленно, немного подволакивая левую ногу.

— Это Лука Романович? — закричала она метров с десяти. — У меня как раз Гомены уши подошли. Вы ведь будете чай с ушами?

— Какие уши? — растерялся Капралов.

— Гоменташ, уши Амана, печенье на праздник Пурим. Мой Лев их очень любил. — Она остановилась перед калиткой. — Вы же Лука Романович?

Ее глаза, когда-то наверняка синие, выцвели от времени в светло-голубые, почти белесые, и, казалось, насквозь пропускали взгляд тех, кто в них смотрел.

— Да, Татьяна Петровна, здравствуйте.

— А это кто с вами?

— Это Раиса. Она со мной…

— Это я заметила.

Татьяна Петровна пристально оглядела Раису, открыла калитку и повела их к дому.

— Как там у нас в Союзе? — спросила она, остановившись у малинового куста, и начала ощипывать засохшие листья. — Я слышала, Талькова убили?

— Убили, да, — согласился Капралов. — Лет двадцать пять тому назад.

— Правда? — не отрываясь от куста, уточнила она. — Как время летит. Мы еще в восьмидесятые уехали по Лёвиному вызову. А дети остались. Я ездила раньше, но сейчас уже не могу, они сами приезжают.

Не оборачиваясь, Татьяна Петровна боком двинулась к дому.

— Мы думали, что начнем здесь новую жизнь, — еле слышно прошелестела она, — но оказалось, что жизнь всего лишь одна.

Она провела их в просторную кухню и поставила на стол тарелку с треугольными пирогами. В середине каждого черным зрачком блестело запекшееся варенье.

— Вот мои Гомены уши. Сейчас вам чаю налью.

Татьяна Петровна повернулась спиной и стала возиться с заваркой.

— Анчоус… — услышал Капралов.

Слово прозвучало очень тихо. Он посмотрел на Раису. Та безмятежно разглядывала небогатый интерьер.

— Карбункул… — снова послышался шепот хозяйки.

— Простите?.. — неуверенно переспросил он.

— Тридцать пять, шестнадцать.

Капралов молча смотрел на завязанные у нее на пояснице бантом завязки передника.

— Похоже, у вас тугоухость! — обернулась она. — Я сорок лет оториноларингологом отработала, сразу вижу! Вам обязательно нужно к врачу.

Она поставила на стол чайник.

— Хотите, я вас посмотрю?

— Да нет, спасибо… — растерянно пробормотал Капралов, и Татьяна Петровна перевела взгляд на Раису.

— А ваша подруга вообще ничего не слышит. Может, тогда ее?

— Она слышит, Татьяна Петровна. И-и-и… Раиса не моя подруга… Она ваша внучатая племянница.

Обе воззрились на Капралова. Наконец Татьяна Петровна осторожно посмотрела на Раису.

— Правда? Это правда?..

Раиса молча переводила взгляд с нее на Капралова и обратно. На лице ее поочередно проступали изумление и недоверие. Радости как всегда требовалось больше времени на раскачку.

— Милая, ты тоже не знала… — заметила Татьяна Петровна и вдруг всполошилась: — А вы меня не разыгрываете? Вы должны объяснить.

— Да, Лука Романович, объясните, — очнулась Раиса, остановившись на недоверии.

— Тут особо нечего объяснять. Вы дочь Петра Сергеевича и Натальи Николаевны Морковых, а Раиса их правнучка. Про вас я в архиве узнал. А у Раисы была самая маленькая часть матрешки. Она ей досталась от отца, отцу от его отца, а тот сумел выяснить свое происхождение. Так все и сложилось.

Капралов немного помялся и попросил:

— Можно на вашу матрешку взглянуть?

Татьяна Петровна не ответила. Она села за стол и сложила руки на коленях. Капралов заметил, что и ее левая рука сведена инсультом.

— Папа был прав, сгодилась матрешка… — сказала она, ни к кому не обращаясь.

Она помешала ложечкой в чашке и подняла глаза на Раису.

— Получается, ты Петрова внучка, нашего младшего. Мне столько всего нужно у тебя узнать… Хочешь посмотреть на нашу семью? Ведь она теперь и твоя.