Чтение онлайн

— Да, все.

— Вы не сказали, кому передать.

— Вы знаете Стену плача в Иерусалиме? Пожалуйста, поезжайте туда и засуньте записку между камней. Только не забудьте подписать: «Аля».

— Аля?..

— Да, и поезжайте немедленно, а завтра жду ваш отчет!

— Вы знаете, насчет завтра… — начал он, но она повесила трубку.

Времени было в обрез. Капралов зашел за Раисой, заплатил за гостиницу, и они поехали.

Хоть и писатель, он вряд ли сумел бы с ходу описать свое первое впечатление от Иерусалима; на ум приходило лишь одно — воздух. Что-то с ним было не так; не запах, не влажность; пожалуй, вес. Казалось, его молекулы раздулись от древности и давят на плечи. Воздух одновременно радовал и пугал, но делал это не желая понравиться, равнодушно, и, едва ступив на землю между Мусорными воротами и геенной, Капралов почувствовал себя чужаком.

Не такими еще были люди. На лицах туристов и паломников читалась того рода пугливая деловитость, какая бывает в банке у клиентов, просрочивших заем. Тела их были напряжены, движения порывисты. Пришедшие прикоснуться к вечности словно желали, чтобы встреча с ней поскорей миновала.

Они прошли за каменную стену Старого города через КПП и оказались на большой площади. Здесь Капралов осмотрелся.

Слева и впереди друг к другу примыкали сложенные из обтесанных блоков известняка здания с редкими окнами на отвесных фасадах и арками галерей у подножья. Своей впечатляющей простотой они походили на оперные декорации, не хватало лишь мечущейся по авансцене Саломеи. Справа возвышалась высоченная стена Иерусалимского храма. Вернее, не столько стена храма, сколько остаток его ограды: от храма, как известно, ничего не осталось, и люди за тысячелетия сделали священной и ее. Невысокий забор делил пространство перед стеной на две неравные секции: поменьше предназначалась для женщин, а другая для мужчин.

— Стой тут, — сказал он Раисе, когда они подошли к проходу в мужскую часть. — Я только оставлю записку.

Он взял из ящика ермолку, покрыл голову и медленно, по диагонали, пошел к стене.

Спиной к нему стояли или сидели на пластиковых стульях несколько десятков мужчин. Одни, большей частью в джинсах и рубашках, держались за камни, погруженные в себя. Другие, в черных пальто и шляпах либо, наоборот, в белых талитах, бормотали, медленно раскачиваясь. Перед некоторыми стояли пюпитры с книгами, и они часами читали автору его собственные слова.

Капралов мысленно ощупывал себя изнутри. Уже три тысячи лет назад люди приходили к месту позади стены: там, на горе, в Храме Соломона, покоился краеугольный камень мироздания. Они знали, что с него начался их мир. Потом храм был разрушен, отстроен, снова разрушен, народ рассеялся, знание обратилось в веру и стало достоянием всего света. Через столетия вера начала угасать и превратилась в традицию. Но вопреки всему это место не стало Мачу Пикчу или пирамидой Хеопса. Как и тысячи лет назад, в основании цивилизации лежал камень из Храма Соломона. Верить больше не было нужно — глядя назад, он снова об этом знал.

Он нашел свободное место и дотронулся до стены. Когда-то шершавые, а теперь оплавленные касаниями миллионов пальцев известняковые глыбы оказались холодными. Из щелей между ними, докуда хватало достать человеку, неряшливо торчали клочки бумаги. Он постоял, стараясь получше запомнить момент, извлек из кармана записку, туго ее свернул и затолкал в стену. Затем повернулся и со смущенной улыбкой быстро пошел прочь.

Раисы на условленном месте не было. Стараясь не нервничать, он встал на цыпочки и начал озираться. Людей на площади прибавилось — дело шло к шабату. В надежде углядеть русую косу он шарил взглядом по чернявым макушкам, однако никого с косой не заметил. Сделав почти полный круг по краю площади, он наконец ее увидал: она стояла в женской секции спиной к стене и говорила с женщиной, закутанной в яркий платок.

За десять минут поисков Капралов пришел в такое состояние духа, что тут же бросился сквозь проход в невысокой ограде, но стоящая рядом женщина молниеносно преградила дорогу.

— No! No! — оскорбленно закричала она; ему показалось, что она сейчас толкнет его в грудь.

Он замер, переминаясь с ноги на ногу и размышляя, можно ли и ему закричать, но тут Раиса заулыбалась и замахала рукой. Ее собеседница обернулась, и у Капралова вытянулось лицо. Из-под платка на него смотрела Ленка Писецкая.

— Ничего себе совпадение! — воскликнул он, когда они вышли наружу.

— Это не совпадение, — словно продолжая последний разговор, отвечала Елена Константиновна. — Я тоже была на конференции. Даже слушала твой доклад. — Она бросила быстрый взгляд на Раису. — Ваш доклад.

— Но не подошла.

— Не хотела мешать триумфу. Да и, по правде говоря, я пару выступлений послушала и уехала. Когда еще будет возможность. Уже два раза была у Гроба Господня. Сегодня пришла сюда. Осталось сходить в Аль-Аксу.

— Значит, у тебя тур по всем богам.

— Не говори ерунды, бог один.

Она спустила платок на плечи и превратилась из паломницы в туристку.

— Красивый платок, — сказал Капралов.

— Спасибо. Замужним без него нельзя. Я уже все выяснила.

— А ты снова одна…

— Это командировка. Я вас обязательно познакомлю. Обещаю.

Она взяла их за руки.

— Чувствуете, какая здесь энергетика?

— М-м-м… — вежливо ответил Капралов; Раиса вежливо промолчала.

— Ребята, вы должны это почувствовать! Не бойтесь, возьмитесь за руки. Замкнем круг!

Она подалась вперед к центру образовавшегося между ними треугольника, закрыла глаза и, не обращая внимания на снующих вокруг людей, начала бормотать. Капралов разобрал лишь «хама-яма-бум», да еще показалось, что в конце Елена Константиновна отчетливо сказала «лапсанг сушонг».

— Теперь чувствуете? Это очень мощное место. Здесь генерируются реинкарнации.

— Э-э-э… — отвечал Капралов, стесняясь на нее смотреть.

— Это все мясо, — сказала она. — Духовные практики бесполезны, пока вы его едите.

Она отпустила их руки и на секунду сложила ладони домиком перед лицом.

— Все придет. Не переживайте. Вы просто пока не готовы.

Капралов охотно кивнул.

— Видишь ли, — продолжала Елена Константиновна, — просветление не стоит на месте, это не гора, на которую нужно взойти. Когда человек к нему стремится, оно приближается, а когда нет — то удаляется. И тогда с каждым днем дистанция увеличивается. Но никогда не поздно начать, просто придется приложить больше усилий!