Царьград. Трилогия
Шрифт:
– Ныряй! Ныряй! – размахивая веревкой, кричал Селим.
Нырять? Обратно? Ну а что еще сейчас делать-то?
Нырнул – куда деваться? Лишь бы не вытащить потом труп… Да и самому бы вылезти… вылезти…
Глубина тащила властно, словно ухватил за ногу какой-то древний водяной бог… Нептун или кто там еще..
Врешь! Не утащишь!
Наверх…. Теперь снова – наверх… Что это здесь? Веревка? Господи…
Селим затащил из в лодку обоих – спасателя и утопленника. И – о чудо! – едва Алексей перевалил через борт, как в небе проглянуло солнце! Сразу стало тепло, покойно и – как-то вдруг незаметно утих ветер, да и волны… это были уже не волны, так, зыбь…
Мальчишка! Это оказался мальчишка. Лет тринадцати, может, чуть меньше. Светловолосый, с коричневой загорелой кожей…
Схватить. Перевернуть. Положить на колено. Надавить… раз-два… Ага, полилась, полилась водичка! Изрядно же ты нахлебался, парень…
– М-м-м…
Ага! Есть! Дернулся, застонал – значит, жив, жив… А ну-ка еще!
– М-м-м… больно…
Больно ему! Скажи спасибо, что живой! Что лежишь сейчас здесь, в надежной и быстрой лодке…
– Как он?
– Да вроде жив… Селим! Спасибо, что вытащил.
– Благодари Аллаха!
– Там, на берегу… Не нашего ли утопленника ищут?
На берегу, на золотистом песке пляжа, действительно суетились, бегали. Впрочем, скорее всего, это рыбаки искали свои унесенные внезапно налетевшим шквалом сети.
А несостоявшийся утопленник тем временем уже совсем пришел в себя. Тяжело дыша, отфыркивался, сплевывал за борт воду.
Господи… А на шее-то – крестик! И, похоже, что золотой… И цепочка… Да уж, не из дешевых.
– Как ты?
– Благодарю вас…
– Тебе ж сказали, кого благодарить… Кстати, это не тебя там ищут?
– На берегу? Нет. Я не отпрашивался… Самовольно… – Парнишка понурил голову и зябко повел плечами. – Ох, и задаст же мне батюшка…
Алексей усмехнулся:
– Если узнает.
– Узнает, – снова вздохнул мальчишка. – Мой батюшка всегда все знает.
– Кто ж он такой, твой всемогущий отец?
Парнишка приосанился, произнес с гордостью, уместной более во дворце, нежели в какой-то там лодке:
– Мой отец – дука Лука Нотара. Любимец и доверенное лицо самого…
Глава 4
Лето 1454 г.
Константинополь – Стамбул
Сволочи одни кругом!
Все мы умрем, человеки, и нету такого, кто жребий
Знает свой смертный и то, будет ли завтра он жив.
…повелителя правоверных и православных, его величества султана!
Ах, вот как – его величества султана! Что ж, чего иного ждать от предателя Нотары? А ведь прикидывался честным и благородным… правда, своей ненависти к католиком не скрывал, говорил откровенно – лучше турецкая чалма, чем тиара! Судя по всему – не прогадал, ишь ты – «любимец и доверенное лицо». Пожалуй, от такого нужно держаться подальше – вполне может узнать. Конечно, накоротке дука и протопроедр знакомы не были, но сталкивались, сталкивались, вот уже на протяжении трех последних лет. Мог, мог узнать… И выдать!
А слуги уже вовсю растирали спасенного, натягивали тунику, надевали сандалии…
Услышав позади скрип уключин, Алексей обернулся:
– Селим, ты куда?
– Во Влахернскую гавань. Там, рядом, дешевые бусы. И красивые. Куплю.
Отправиться с ним? Эх, поздно…
– Удачи тебе, Селим.
– И тебя да не оставит Аллах своими милостями. Еще увидимся!
Пожалуй – да. Впрочем, очень может быть, что и нет. Хм… интересно, почему башибузук, услыхав имя Нотары, столь быстро свалил? Этот-то чего испугался? Ведь, кажется, мог бы претендовать на награду, однако предпочел скромность. И, верно, не зря! Эх, расспросить бы… Сам-то Алексей, естественно, не знал всех местных раскладов.
– Как твое имя, господин? – мальчишка, наконец, полностью пришел в себя, подбежал, схватил за руку. – Мой отец сделает для тебя все!
Вот уж не надо!
– Меня зовут Алек… Александр из Эпира.
– Так ты чужеземец? Можешь остановиться у нас!
Ага, еще чего не хватало! Чтобы потом почувствовать на своей шее остроту янычарской сабли? Впрочем, мальчишка, наверное, мог еще пригодиться…
– Я сейчас спешу… Если хочешь, давай встретимся с тобою завтра. Скажем, сразу после обедни у церкви Апостолов.
– У церкви Апостолов? – отрок похлопал глазами. – Хорошо. Я обязательно приду, господин Александр.
– Только приходи один, незачем зря тревожить своего батюшку, верно, у него и так много дел.
– Отец меня очень любит и…
– Как твое имя, парень?
– Мануил.
Слегка поклонившись, Алексей повернулся и быстро зашагал в сторону старого греческого квартала. Пройдя шагов десять, обернулся, помахал рукой:
– Будь счастлив, Мануил!
– Но… Я хотел бы отблагодарить и…
– Отблагодаришь, когда попрошу!
Все-таки хорошо иметь обязанных тебе людей, даже вот таких, как этот парнишка. Парнишка не простой – сын самого Нотары! Бывшего дуки Нотары, предателя Нотары… Гм… А ведь Ксанфия говорила, что этот вот мальчик спас Арсения! Да… именно так она и выразилась, правда, сам Алексей не стал тогда вникать в подробности, некогда было, оставил разговор с сыном на потом… Ну да – «младший сын дуки». Вот он и есть! Ха! Интересно получилось, что же – Алексей просто-напросто расплатился за спасение собственного ребенка? Расплатился, конечно, некрасивое слово – но ведь именно так, по сути, и выходило.
Пройдя греческий квартал, протопроедр вышел к широкой площади Тавра – ноги сами несли его к Амастридам, к пекарне – ведь именно там находился вход… и, стало быть – выход. Уйти бы! Господи, поскорее уйти!
На площади, как и в старые добрые времена, по-прежнему бился людскими волнами рынок, даже покупателей и продавцов, похоже, стало больше. И все кричали, ругались, хохотали, азартно торгуясь и расхваливая свой – часто не очень-то и хороший, да что там говорить – иногда и совсем поганый – товар.