Чтение онлайн

Венанция. Тёмный камень простой урны, стандартная золотая пластина с именем и датами жизни. Пройдёт время, забудутся её выходки, забудется её имя. И хотя она едва не убила меня и вела себя, как безумная, мне показалось невыразимо грустным, что её никто не провожал в последний путь, никто не сказал последнее прощай, и забота о прахе была доверена ненавидящим её слугам.

Возможно, это влияние крови или проявление сентиментальности, но я ощущала потребность проводить Венанцию на тот берег. Возможно, это успокоит её проигравший дух.

– Сладкого тебе посмертия, – я положила алые, словно кровь, маки к основанию урны с прахом. – Пусть все обиды забудутся, в сердце расцветёт радость, и тот берег станет родным и любимым домом, а семья примет и защитит от боли.

Опустив взгляд, я помолчала, провожая Венанцию в последнее путешествие.

А затем вздохнула и направилась к выходу. Сзади послышался шорох, я оглянулась, но в коридоре никого не было, только маковый лепесток подрагивал едва уловимо, будто на сквозняке.

Когда я поднималась по ступеням из склепа, душевная тяжесть почти отступила. И только увидев Рею с алыми маками в руках, я ощутила полное облегчение.

– Добрый вечер, ваше величество, – поклонилась Рея.

Даже будучи придворной целительницей (никто её не прогонял) и прослужив королевской семье не один десяток лет, Рея не имела права входить в склеп вне ритуала установки урны. Цветы ей предстояло возложить на общий алтарь.

– Можешь спуститься вниз и попрощаться, – разрешила я.

Мягкая улыбка коснулась губ Реи.

– Благодарю, – она склонила голову и посторонилась, пропуская меня к выходу. Когда я поравнялась с ней, Рея осторожно коснулась моей руки, и я замерла. – Спасибо, что не стала мстить мёртвой и позволила похоронить её здесь.

– Мне жаль, что всё так получилось.

– Спасибо.

Мы разошлись. Рея – в нарушенный алхимическим светом мрак склепа, я – в королевский замок.

Слуги наводили порядок после пира и гостей, но, заметив меня, даже самые усталые радостно улыбались, а я касалась их рук, целительской магией возвращая людям бодрость. Единение с фениксом наполнило меня небывалой силой, и я готова была дарить её окружающим.

Так я дошла до комнаты за троном, откуда открывался проход в подземелье – в средоточие силы родового духа. Я никогда не была в подобных местах, и мне было любопытно, какое оно, и при этом казалось, что там меня ждут каменные стены и яркий огненный свет.

Механизм сдвинул в полу люк, передо мной открылась лестница, залитая огненным светом. Она выглядела так знакомо! Словно какая-то древняя память просыпалась во мне. Я смело ступила в этот свет. Постепенно и стены, и ступени превращались в сияние, я будто шагала по воздуху. Удивительно яркий свет не слепил. Он пронизывал меня, согревал, поддерживал, пока я не ощутила себя парящей в воздухе в языках пламени.

А передо мной, расправив огненные крылья, парил феникс. Он смотрел в глаза. Его древняя мощь была сравнима с потоком бурлящей воды.

Феникс не говорил, но я его понимала. Он любил наш род, но позволял главенство только тем, кого считал достойным, и он счёл достойной меня, хотя я сопротивлялась и не явилась на его зов.

Я вдруг узнала, – не увидела, не услышала, а просто приняла как некое абстрактное знание, – что король влюбился в маму на пиру, где она присутствовала как дочь целителя хозяина пира. Страсть испепеляла короля, не давала покоя. Он инкогнито выходил в город и проникал в университет, чтобы пообщаться с мамой. Он не скрывал, что не сможет жениться, но чувства ослепляли их, и даже моя бабушка с дедушкой по маминой линии не возражали против этих отношений. Только королева всё узнала, она предупредила маму, что та пожалеет, если не откажется от короля. Мама не отказалась. И тогда королева, понимая, что убийство моей мамы ей могут не простить, в качестве предупреждения убила её родителей. Доказательств предумышленного убийства не было, но маме одного намёка королевы хватило, чтобы она, уже беременная мной, разорвала отношения с королём и, не рассказав ему ни обо мне, ни о преступлении королевы, скрылась на землях Канисов.

Феникс не мог на чужой земле следить за той, что не стала частью семьи через брак, и моё рождение осталось незамеченным. Королева утешала короля изо всех сил – так на свет появилась Венанция. Но король узнал об убийстве маминых родителей и королеве этого не простил. Он всю жизнь вспоминал мою маму, но не считал себя в праве силой привозить её к себе и ставить под угрозу.

Возможно, я бы так и осталась незамеченной фениксом, но родовые духи герцогов – его прямые вассалы, и когда войска перемещали для войны с Лавией, меня случайно заметил изменённый духом Канисов пёс. Он ощутил во мне отголоски силы феникса и, позже встретив феникса, рассказал об этом. Когда тот погиб на поле боя, он возродился рядом со мной, чтобы посмотреть лично. Притворяющийся орлёнком феникс позволил мне позаботиться о себе вместо королевы и принцессы, которые обычно выхаживали его после гибели. Именно из-за того, что родовой дух подпитался силой крови рода на стороне, королева поняла, что у мамы мог родиться бастард. Ей потребовалось время, чтобы отыскать нас.

И мама согласилась умереть в обмен на обещание, что меня не тронут. Будь я мальчиком, королева убила бы меня, но незнающая о своём происхождении девочка вряд ли когда-нибудь стала бы претендовать на престол.

Так я осталась одна.

Затем от несчастного случая погибла и сама королева – во время ссоры с Венанцией. Феникс верил, что падение королевы и её неудачный удар был случайностью, но это не добавило в его глазах привлекательности Венанции, и когда все наследники-мужчины рода погибли, феникс пожелал видеть меня, но он был слишком слаб, чтобы призвать меня официально и защитить от Венанции.

К радости феникса, я сама отправилась в столицу, и Кайден смог меня защитить и привести к месту испытания.

Я ощутила себя на коленях перед этой невероятной силой, и ощутила огонь в себе – знак, что эта сила стала моей. Слёзы текли по щекам, помогая выплеснуть эмоции от такого грустного рассказа, очищая от них.

Феникс накрыл меня крылом, его перья ласково скользнули по щеке, иссушая слёзы.

– Береги себя и будущего наследника, – прошелестел такой родной голос.

А затем сияние схлынуло, и я оказалась в просторном зале. В центре его горел очаг, оформленный в виде гнезда, а по периметру, озарённые светом волшебного пламени, сверкали в раскрытых сундуках драгоценные камни и золотые монеты. Менее заметные, в нишах располагались книги и банки с алхимическими зельями.

Средоточие силы рода было ещё и хранилищем самого ценного.

На первый раз я прошлась вдоль сокровищ, разглядывая их поверхностно и пару раз поворошив ярко сверкающие камни. И только по пути наверх до меня дошла странность фразы про оберегание наследника: феникс сказал это так, словно наследник… наследник…

У меня широко распахнулись глаза и, признаться честно, немного задрожали колени.

Целительской магией я ещё не ощущала соответствующих зарождению новой жизни изменений, поэтому решила пока не говорить Кайдену: вдруг я неправильно поняла феникса? Хотя казалось, что поняла верно.