Чтение онлайн

Я страшно боюсь ночи, но часы тикают, предупреждая, что она неизбежна. Я меняю подушки, переворачиваю одеяло, обвиняя всех и вся в том, что, как только кладу голову на подушку, сон улетает от меня под музыку похоронного марша. Откуда эти крики, что раздирают мою душу, заставляют сердце стучать так сильно, будто оно хочет всю землю подчинить своему ритму.

Кричат деревья, что срубили еще молодыми, когда они сверкали изумрудной зеленью; их срубили, чтобы вокруг своих домов построить крепкие заборы, тяжелые, на десять замков, двери. Кричат речки, высохшие и превратившиеся в трещины, так и не выйдя к руслу реки, с которой они мечтали соединиться. Кричат скалы, оторванные от гор: «За что нас взорвали, мы ведь столько миллионов лет на себе держим горы, без нас не было ни гор и их вершины так не приближались бы к небу». Кричат заброшенные, заваленные мусором родники: «Мы ведь, преодолев пласты земли, несли земному народу чистую лечебную воду, а нас меняют на заржавленные железные трубы…»

Я меняю подушки, переворачиваю одеяло, но голоса все громче, все яростней. Кричат из-под земли молодые, у которых не сбылись мечты. И кружатся надо мною орлята, которые только начали летать; из тюрем слышу стоны безвинно осужденных: «Я не совершал преступления, но у меня не было денег, чтобы доказать это». Кричат солдаты, на могильных камнях которых высечено «Неизвестный солдат». «Почему я неизвестный, у меня были мать и отец; бабушка с дедушкой водили меня гулять к реке; я кормил с рук теленка и ягненка; я по горам ездил на коне; я пахал землю, я сажал деревья. Я влюбился, но жениться не успел». Кричат химией сожженные земли: «Я же кормила всех, кто меня лелеял». Кричат недописанные страницы и книги и те, которых не успели еще прочитать: столько неузнанного остается на земле!»

Кричит мой первенец: «Мама, помнишь, как я тебе с гор приносил синие колокольчики?» Нежным голосом бабушка шепчет: «Читай, внученька, молитвы, успокойся, справедливости не было и не будет». «Не горюй, дочка, без болезней пожелай себе дожить до моего возраста и всегда твори добро», – вторит ей мама. «Прости, что так рано покинул тебя, что ты не помнишь моего лица и тебе не досталось моей ласки», – вздыхает отец.

Я меняю подушки, переворачиваю одеяло. Окна светлеют, и бессонница уходит победителем. Крики! Крики! – упреки поэту, вкрапленные в бессонницу. При чем тут подушки, в чем виновато одеяло?

Кричит мой первенец, мой любимый Али: «Я жить хотел, почему я умираю?». Мой муж Муса бросает на меня прощальный взгляд, в котором сожаление, что оставляет меня вдовой. В этом взгляде застывает его любовь ко мне. Кто так преданно умел любить, как он? Кричит мой мужественный беспредельно любящий трудиться брат Наби, сожалея, что рано ушел, оставив так много начатого. Только одна мать благодарит Аллаха, что жила 92 года, что ее хоронили дети, что она не узнала потери детей и потому ушла счастливой с земли в землю.

Я уже не меняю подушки, не поворачиваю одеяло. Слава Аллаху, мать ушла на тот свет нами довольная.

Видимо, я была чем-то раздражена, когда осталась одна, на меня нахлынули накопившиеся обиды, и я не услышала, как открылась дверь. А я в этот момент негодовала вслух: «Я – умная, талантливая, мудрая, добрая, щедрая и красивая; неужели Аллаху было жалко дать мне мужа, который обеспечивал бы меня, чтобы я жила без заботы о куске хлеба, чтобы я спокойно писала, творила и мыслила. Я же – как ишак этого дома, все на мне! Живут же другие жены, забот не зная, кроме как готовить еду!»

– Мама! – услышал я голос своего сына Махача, который тогда учился в седьмом классе. – Такие мужчины и месяц не держали бы тебя дома.

– Почему? Объясни! – сказала я уже со слезами. И он сразу повернул, как всадник поворачивает коня, почуяв, что он не по той тропинке едет:

– Мама, ты неправильно поняла – все мужчины дураки. Разве они могли бы оценить твой ум и талант, мудрость, доброту, щедрость и красоту! – С этими словами он обнял меня.

– Радуйся, что ты все можешь, и, между прочим, папа очень ценит твою мужественность.

Я была в Ноевом ковчеге. Да, это правда. Мне сказали, что я должна выжить, перенести все трудности и ничего не бояться. Мне сказали, что дальнейшая жизнь на Земле зависит от женщины. И я поняла и твердила себе, что должна все перенести и стараться выжить, если без меня остановится жизнь. Я выжила и вышла с ковчега на землю. А на Земле оказалась совсем другая жизнь. Действительно, без меня не было бы ничего прекрасного, никто не знал бы о силе любви, не рождались бы дети, не строили бы дома, не пекли бы хлеб, не пели бы колыбельные песни.