Цена счастья
Шрифт:
Камердинер у Эдоарда был один. Зато старый и доверенный. Прислуживавший ему еще с детства. И к королю он относился… своеобразно. Как старый дядюшка к молодому и бестолковому племяннику. А что? Когда каждый день власть без штанов видишь – как-то всерьез ее воспринимать не получается.
Эдоард тем временем уселся за стол. Потер лоб.
М-да. Вести… И что теперь делать? Казнить своего представителя?
В принципе – можно. Чтобы все наружу не выплыло. Но ведь оно и так… даже если он казнит Ганца… это не та тайна, которую можно утопить навсегда. Уже нельзя.
– Ваше величество?
Камердинер. И лэйр Ганц.
– Лэйр, я отдал приказ. Приступайте.
Ганц поклонился – и исчез за дверью. Эдоард потер болевшую последнее время грудь и кивнул камердинеру.
– Помоги раздеться, Джон…
– Слушаюсь, ваше величество.
Эдоард собирался лечь отдохнуть. Уснуть точно не удастся, хотя…
– И вина мне согрей. С медом и пряностями.
– Сейчас, ваше величество… Никого не позвать?
Вот уж видеть свою официальную фаворитку Эдоарду не хотелось.
– Нет.
– Оно и правильно. Говорят, баронесса-то перья распустила, перед графьями да герцогами клюв дерет.
– Клюв – у курицы. – Эдоард усмехнулся. Старику он позволял многое.
– Так ить курица она и есть. – Камердинер расшнуровал завязки и помог королю снять нижнюю рубашку. – И преглупая. Вот так, ваше величество, давайте я сапоги сниму…
Эдоард подчинялся ласковым рукам слуги. Слушал уютное ворчание и потихоньку успокаивался. А стоило прилечь – и боль чуть отпустила.
Да, уснуть не удастся. Но хотя бы полежать, чтобы не так болело…
Как ни спешил лэйр Ганц, но заглянуть к Алисии Иртон он время нашел.
Женщины вели неспешную беседу.
– …поехать на верфи, – говорила Лиля, когда Ганц вошел в комнату. – Почему нет? Папа будет рад.
– Ваше сиятельство?
– Лэйр Ганц! – Лиля почти взлетела с дивана, схватила друга за руки. – Все в порядке?
– Я сейчас еду к Ивельенам. Ваше сиятельство, пообещайте мне дождаться меня здесь.
– Хорошо.
Серьезный взгляд, глаза в глаза.
«Обошлось?»
«Пока не знаю. Но лучше промолчать…»
«Я промолчу. Алисия?»
«Расскажите часть правды».
Они молчат. Но иногда слова не требуются. Между ними словно протягивается тоненькая ниточка понимания. Кому-то понадобятся годы, чтобы достичь подобного, но не им. Они думают об одном и том же, чувствуют одинаково, сейчас они – почти одно целое.
Лэйр Ганц уходит. И Алисия вопрошающе смотрит на Лилиан.
– Что случилось?
Лиля кратко пересказала историю с Ивельенами. То есть она умолчала о королевских родственных связях, да и о многом другом. Про догадки, письма…
Она просто сказала, что Ивельены строили заговор против короны, а Лиля попала в эти жернова заодно. Если ее убить – заговорщики получили бы деньги, а со временем и верфи.
Алисия покачала головой.
– Заговор? Альдонай, король будет просто убит…
– Главное, чтобы он потом не избавился от лэйра Ганца.
– Лилиан!
– Те, кто посвящен в государственные тайны, долго не живут.
– Лилиан, Эдоард – умный и милосердный государь…
– Мне хотелось бы так думать, – Лиля вздохнула, – но пока я буду волноваться.
По своему опыту она не верила в справедливость власть имущих.
Глава 2
Развязка первого узла
Комната Алисии выглядела скорее мужской, чем женской обителью. Узкая кровать, высокий шкаф, несколько сундуков… простые строгие драпировки, стол…
Когда Лиля спросила свекровь, почему она так и не обжилась здесь, та покачала головой:
– Мне много не надо.
Сейчас две женщины сидели и ждали. Не просто так Ганц попросил Лилиан отправиться во дворец. Вирман он забрал с собой, а обеспечить защиту графини своими силами ребята Лейса могли. Но…
Мало ли что.
Мало ли кто…
Рисковать хозяйкой – а может, уже и кем-то большим, другом, например, – Ганц не собирался. Так что женщинам предстояло провести ночь в покоях Алисии. Вряд ли во дворце до них доберутся убийцы. Уж не в эту ночь точно. Потом – да. Есть опасения. А сейчас…
Средние века. Главная беда – медленный обмен информацией. На дворцовой голубятне Ганц оставил двух вирман. Раньше утра ни одно сообщение до адресата не дойдет. А к утру все будет кончено.
Лиля, которая знала о его планах, сейчас сидела в кресле и пила пустырник. Горькая гадость. Но успокаивает ведь…
Алисия расхаживала по комнате.
– Я и сейчас не верю, что Амалия…
– Я бы тоже не поверила. Но что мы о ней знаем?
– Она моя…
– Дочь. А в остальном?
– Жена, мать. Питер ее обожает.
– А она его?
Алисия задумалась.
– Вроде бы тоже…
– И как это проявляется?
– Что ты имеешь в виду, Лилиан?
Лиля вздохнула. Как тут объяснить…
Это просто как пелена счастья в воздухе.
Когда муж возвращается домой, а жена обязательно встречает его в коридоре и целует, и у него такие глаза…
А потом они поворачиваются к дочери, которая тоже выбежала в прихожую, – и улыбаются. И в воздухе словно разливаются теплые солнечные лучи.
И когда вдыхаешь запах этого дома – понимаешь, что здесь все счастливы. Можно облить квартиру «Шанелью», но нельзя подделать это.