Чтение онлайн

Громада диковинной постройки возвышалась над гномами, как и прежде, но теперь на каменных колоннах красовались алые знамёна с изображением серого, словно небо, железного кулака и такой же железной короны над ним. Лестницу наверх теперь прикрывали железные ворота, а стропила, которые Дунгар видел ещё три дня назад, уже успели разобрать. Вдобавок теперь с деревянных балок свисали покачивающиеся на ветру короткие цепи.

Сооружение окружала городская стража, вооружённая алебардами, и куда более многочисленные братья ордена Железной руки в серых накидках и палицами в руках. Вокруг них же собралась разномастная толпа, которую, судя по одежде, составляли как горожане, так и жители предместий. Гномы решили остановиться немного поодаль гомонящего людского моря и подождать короля. Впрочем, долго им ждать не пришлось.

Королевский экипаж появился из ворот, как и было условлено, в полдень. За крытой каретой следовал командующий гвардией Гильям Фолтрейн верхом на чёрном, как ночь, коне. На блестящем боку животного виднелись глубокие шрамы, и Дунгар поёжился, подумав о том, откуда они там взялись. К седлу был прикреплён злосчастный бело-голубой щит с полосами серебряной стали. Должно быть, теперь этот ублюдок повсюду таскает его с собой. То ли по приказу короля, то ли по собственному желанию.

Следом за Фолтрейном шла целая вереница людей. Разного пола и возраста, одетые в потрёпанную, испачканную одежду, они медленно шагали в сопровождении стражи. Их ноги сковывали кандалы, а руки были зажаты в деревянных колодках. Дунгар невольно сосчитал их — ровно двенадцать человек. За ними шагали ещё четверо, среди которых выделялся рослый детина с угрюмой рожей и удивительно толстыми руками. Он переводил взгляд с узников на королевский экипаж, с экипажа на огромную постройку, и в его голове зарождалась страшная догадка…

Наконец, карета остановилась. Из неё вышел сам король и подал руку матриарху. Следующим оттуда показался Эрниваль, это обожжённое лицо Дунгар узнал бы везде. Последним на землю ступил мастер Уоллес, по одному взгляду которого было видно, что он, как и Дунгар, рассматривает нахождение здесь не иначе как неприятную необходимость. Он пощурился на пасмурное небо, вздохнул и, плотнее запахнувшись в шерстяную накидку, последовал за матриархом. Король добродушно улыбнулся и поприветствовал гномов.

— Рад, что вы приняли моё приглашение, — король перевёл взгляд на возвышающуюся постройку и добавил с гордостью: — Пусть это великолепное сооружение, станет символом сотрудничества наших народов. Всё это стало возможным благодаря вам, господин Велендгрим.

Дунгар мрачно взглянул на короля, но ничего не ответил.

— Уверяю, я не держу на вас зла за то, что ваш друг Карл совершил преступление против короны. Вы к его проступку не имеете ни малейшего отношения. Более того, вместе с обещанным грузом в Могримбар отправятся наилучшие рекомендации для вас. Если же вы решите остаться в городе, в знак ваших заслуг, корона выделит щедрое довольствие, чтобы вы смогли провести остаток жизни сыто и спокойно.

— Благодарю, ваше величество, — только и сумел выдавить Дунгар.

— Что ж, нет повода больше откладывать, — провозгласил король и обратился к гномам: — Вы, непревзойдённые мастера, как никто другой заслуживаете знать, как я собираюсь использовать это… произведение искусства! Идёмте же!

Фолтрейн спешился и направился к воротам постройки. За ним следовал король, жестом велев гномам идти следом.

Толпа безропотно расступалась перед угрюмым командующим гвардии. Наверняка многие были наслышаны о случившемся на турнире, и никто не желал разделить участь несчастного Альбрехта Эльдштерна. Гильям Фолтрейн был облачён в тяжёлый на вид доспех, к тому же украшенный золотом, но шагал так, словно на нём вовсе ничего не было. Подойдя к железной калитке, единственному пути к постройке, король жестом остановил шедших позади него, и толпа затихла, оттеснённая от короля на добрый десяток шагов.

— Люди Энгатара! — провозгласил он, подняв к небу железный кулак. — Сегодня вы станете свидетелями начала нового порядка! Торжества правосудия и справедливости, что свершится здесь и сейчас! — сказав это, он обратился к страже: — Приведите двоих!

Король отпёр ворота постройки тяжёлым ключом и вскоре перед ним предстали двое узников. Их дрожащие руки были обожжены, а лиловые, как сливы, пальцы… Дунгар был не сведущ в лекарском деле, но даже он понимал, что они безвозвратно покалечены. Одним богам известно, каким ужасным пыткам подвергали этих бедняг.

— Отныне волшебники, колдуны и ведьмы Энгаты или служат королевству щитом и мечом, или приносят пользу иначе!

От невозмутимого, полного жестокости, взгляда его величества у гнома холодело внутри. Командующий гвардии не отходил от короля ни на шаг. Узники ничего не ответили и даже не подняли глаз.

— Вам был дан выбор, — вздохнул его величество. — И вы его сделали. На Горький холм!

Едва король произнёс последнее слово, как Железные руки тут же поволокли первого беднягу прямо к огромному сооружению, после чего за дело взялись четверо во главе с угрюмым детиной. Дунгар не верил своим глазам. Через последнее звено цепи, свисающей с поперечной балки, пропустили верёвку, а узника поставили на незамеченную ранее подставку. Гном взглянул на старого Крегалака, тот в изумлении не сводил глаз с происходящего.

Страшная догадка превратилась в мрачное, леденящее душу осознание. То, что на что гномьи мастеровые употребили свои умения, то, для чего Дунгар привёз их сюда, оказалось ничем иным, как чудовищных размеров виселицей.

— Мастер Уоллес, окажите честь, — негромко сказал король.

Тот самый немолодой мужчина с жидкими волосами учтиво поклонился и направился к калитке, пока на шею приговорённого надевали петлю. Взобравшись по каменной лестнице к перекладине, он остановился, выжидающе глядя на короля. Его величество кивнул, а мастер Уоллес тут же выбил из-под ног первого узника подставку с таким будничным видом, будто пинает уснувшего у порога пса, что мешается под ногами.

Цепь противно лязгнула, а толпа одобрительно загудела. К горлу Дунгара подкатил ком, но по-настоящему плохо ему стало, когда привели второго приговорённого и надели петлю на его шею. За мгновение до команды короля несчастный поднял голову, и гному показалось, что этот полный отчаяния и немого укора взгляд направлен прямо на него. Но вот его величество снова кивнул.

Лязг цепи раздался вновь, а Крегалак вздрогнул и резко зажмурился, словно от вспышки яркого света. Остальные гномы стояли, потупив взгляд. Дунгару вдруг стало трудно дышать. Он захотел сбежать отсюда прочь, расталкивая бестолковую толпу, понукания которой будто душили его, но он ощутил, как чья-то широкая крепкая рука сжимает его плечо. Старый Крегалак покачал головой.

— Нужно остаться до конца, — шепнул он по-гномьи, — иначе всё зря. Крепче гор. Твёрже камня.

Дунгар глубоко вздохнул. Родной язык чудесным образом помог ощутить в себе тот самый несгибаемый гномий стержень. Как бы ни было ни мучительно смотреть на эту казнь искалеченных, сломленных людей, он выдержит всё.

Вот повели молодую девушку с засохшими цветами в волосах. Король говорил о ней как о ведьме, совращавшей жителей деревни с пути служения Троим и владыке Калантару. Презрительная улыбка не сходила с её лица до самого конца.