Чтение онлайн

Болотов растерялся:

– Что такое?

– То, ваше благородие, чтоб командир фертоинг стали. Грунт плохой. Иначе на двух якорях против нордового ветра не устоять, - терпеливо повторил монах.

– Что ты рассказываешь? Кто ты такой?

– Амвросий, ваше благородие, с Нижнего монастыря. По послушанию своему командую монастырским катером, а послан сюда отцом настоятелем послужить, если понадобится.

– Постой, постой! .Откуда ты про фертоинг знаешь?

– Как же это я могу не знать?
– обиделся монах.- Двадцать лет на "Генерал-адмирале" плавал, старшим боцманом был - и не знать!

– Кэптен, сэр!
– выпрямившись, сказал Болотов.- Отец Амвросий рекомендует отдать второй якорь и завести фертоинговую скобу.

Капитан Фэйри молча покосился. Шутка показалась ему неуместной.

– Я не шучу, сэр.
– И Болотов рассказал о славном полупарусном крейсере "Генерал-адмирал", крейсере, в кругосветных плаваниях создавшем личный состав российского флота, об отце Амвросии, последнем "генерал-адмиральце", ныне командире монастырского катера, и о сообщенных им особенностях якорной стоянки в Печенгской губе.

– Он был боцманом?
– спросил капитан.
– Боцманом того корабля? Э?
– И, получив утвердительный ответ, вынул трубку изо рта.
– Изготовить второй якорь к отдаче, - приказал он.
– Святого отца препроводить в кондукторскую кают-компанию. Обращаться с ним как подобает его высокому морскому званию.

12

После обеда отец Амвросий руководил промером фарватера для катеров. В развевающейся рясе он, скорчившись, сидел на транце баркаса, твердо держал румпель и решительно командовал английскими гребцами.

Болотов пошел с ним переводчиком, но не понадобился, - англичане отлично понимали отца Амвросия и были в восторге. Сам же Амвросий, попав в знакомую обстановку, ругался громкими и крепкими выражениями. Он был крайне взволнован, но тем не менее промер свой провел блестяще.

Вечером его посетили оба судовых священника, несколько офицеров и Болотов.

– Богобоязненный народ - двух иереев на корабле держат!
– умилился Амвросий.
– А нам, впрочем, одного хватало. Лютый был поп на "Генерал-адмирале".

Узнав, что священники принадлежат к различным вероучениям и предназначены обслуживать неодинаково верующую команду, недовольно покачал головой.

– Закурим?
– через Болотова предложил английский пастор.

– Покорно благодарю, ваше благородие. Не употребляю.

– Напрасно, - пожалел пастор.
– Все равно в аду заставят.

– Там ужо закурю, а здесь воздержусь. Отец Амвросий был недоволен легкомысленностью английского духовенства. Кроме того, он недоумевал.

– А если сектанты есть?
– не вытерпел он.
– Как же с ними-то? И как в одной церкви попы по-разному служат?

– Англиканское богослужение происходит в батарейной палубе, а мое - в носовой, - любезно объяснил католический пастор, сухой, неулыбчивый пастырь ирландских душ.
– Сектанты собираются в различных помещениях,- неохотно добавил он. Он не имел причин любить сектантов.

Отец Амвросий усмехнулся. Значит, у них хлысты да скопцы радеют по кубрикам. Дела!

– Спросите, как ему понравился крейсер, - вмешался Пирс.

– Большой корабль, - осторожно ответил монах.- Пушки тоже большие... а только нет чистоты и непорядок. Сам видел.

– Непорядок?
– удивился Болотов.

– Спички разрешают команде. Закуривай где хочешь! Разве это порядок, спички жечь на военном корабле? Да у нас за такое в Сибирь угоняли!

– Курить, что ли, не разрешали?

Отец Амвросий передернул плечами. Посмотрел, куда бы сплюнуть, но сплюнуть было некуда.

– "Не разрешали"!
– передразнил он Болотова.- Тоже придумал, ваше благородие! А фитиль на что?

Тогда Болотов вспомнил. На старом флоте спички были строго запрещены из боязни пожара. Закуривали от фитиля, от того самого размочаленного конца, что и посейчас тлеет в продырявленных ведрах на баке.

– Здесь гореть нечему, - сказал он.
– Железный корабль, вот и разрешают.

– Все равно - непорядок.

Голос отца Амвросия становился все суше и строже. Неожиданно выпрямившись, он заговорил о настоящей службе, О переходе через экватор - как великого князя в брючках купали. О том, за Какие малые дела на рангоут посылали.

– А какой здесь, неладной матери, крейсер, когда на нем заместо мачт железные палки. Ни тебе паруса ставить, ни тебе... ничего! А чистота здесь какая? Да разве так чистоту соблюдают? Медяшка! Чтоб не драить, всю шаровым цветом закрасили! Болта тоже разными змеями да пятнами пустили, точно спьяна.

– Защитная окраска, - объяснил Болотов.--Чтоб в море было непонятно, какой корабль идет.

– То-то и есть, что непонятно, - горячился отец Амвросий.
– А ты попробуй понять чистоту. Медяшка должна как солнце гореть, а на палубе ни тебе пылинки быть не должно! Как у нас, когда командир, царствие ему небесное, фуражку белым чехлом по палубе пущали. Будет пыль на чехле - влепят тебе что следует! И правильно, потому чистота нужна. Нужна для того случая, чтобы раненые воины, полегши на палубу, не получили заражения.

Отец Амвросий, в миру старший боцман Корякин, английской службы не одобрял. Говорил резко и понятно, как пятнадцать лет назад новобранцам.

Слушателям своим он тем не менее очень понравился. На прощанье англиканский пастор подарил ему кило шоколаду, Дольберг - резиновые сапоги, а Пирс - старинную подзорную трубу.

Труба была лучше всего. При виде ее на глазах отца Амвросия выступили слезы, но, вспомнив, что перед ним стоит офицер, он вскочил и отдал честь приложением руки к головному убору.