Чтение онлайн

Отделившиеся от брюха «Прокаженного» абордажные челноки преодолели расстояние между кораблями за считаные минуты. Однако артиллерия и лазеры «Махариуса» успели расстрелять изрядное количество челноков еще до того, как те впились в броню его корпуса. Некоторые абордажные машины не рассчитали траекторию или слишком поздно затормозили и разбились вдребезги о борт имперского крейсера. Остальные же присосались к броне «Махариуса» как пиявки и взорвали люки воздушных шлюзов мелта-зарядами.

Сквозь рваные пробоины по всему правому борту «Махариуса» внутрь крейсера полезли жуткие, изуродованные варпом твари. Воя от радости, они бросились на поиски жертв…

Изрыгнув проклятие, Максим Боруса взмахнул цепным мечом и развалил надвое звериную голову возникшего перед ним существа. Другая тварь бросилась на Максима с пикой наперевес, но старшина нырнул вниз и перерубил ему ноги. Мутант заорал от боли и рухнул на палубу. Тогда Максим сунул ему в пасть ствол дробовика и нажал на спусковой крючок.

Ловко орудуя мечом и непрерывно стреляя из дробовика, Боруса прокладывал себе дорогу по горам трупов туда, где маячила фигура в синем кителе с золотыми эполетами. Максиму нравилось служить на капитанском мостике, подальше от смрада и грязи нижних палуб, нравилась его новая чистая униформа, личная каюта и многие другие приятные мелочи, которыми он теперь мог себя побаловать. При этом он прекрасно понимал, что его карьера целиком и полностью зависит от благополучия флаг-лейтенанта Хито Уланти.

Перед Максимом выросла еще одна отвратительная тварь и что-то нечленораздельно проквакала, брызжа зловонной слизью. Старшина огрел мутанта рукояткой цепного меча, а затем его кулак в бронированной перчатке разорвал полуразложившуюся плоть, круша гнилые зубы и кости. Урод завизжал и отступил назад, а Максим трижды выстрелил ему в морду из автоматического пистолета, подобранного рядом с чьим-то трупом.

Боруса снова ринулся вперед. Он раздавил тяжелым сапогом череп упавшего на палубу существа, которое тянуло к нему увенчанные клешнями щупальца, а затем распорол живот изменнику в полуистлевшей форме имперского гвардейца. Максим ловко сорвал противогаз с головы следующего врага, облаченного в металлические доспехи, и увидел распухшее, изуродованное человеческое лицо. Этот еретик погиб быстро, задохнувшись в сравнительно чистом воздухе «Махариуса».

Уланти в очередной раз вызвался лично вести людей в рукопашную, и Максим негромко выругался, проклиная честолюбие своего покровителя. Боруса уже не сомневался в том, что старший помощник далеко пойдет, и не намеревался отставать. Для этого ему нужно было уберечь лейтенанта от гибели и уцелеть самому.

На глазах у старшины Уланти ловко выпустил кишки одному из врагов, но другой прицелился в лейтенанта из болтера. Прыгнув вперед, Максим толкнул в спину одного из гардемаринов «Махариуса» так, что тот оказался прямо между старшим помощником и дулом болтера. Прогремел выстрел. Сталепластовый нагрудник гардемарина разнесло на куски, а Боруса выпустил во врага всю обойму болт-пистолета. Обернувшись к своему телохранителю, лейтенант поблагодарил его кивком головы.

В конце коридора раздались новые выстрелы – на борт высадился очередной отряд захватчиков. Максим толкнул Уланти в боковой коридор и прыгнул в укрытие следом, успев подхватить с палубы штурмовой болтер. Старший помощник вытащил из кобуры лазерный пистолет ручной работы и начал стрелять вдоль центрального коридора. Боруса вырос в трущобах города-улья на Страниваре и прекрасно понимал, что в такой ситуации все решает интенсивность огня. Взвесив в руке оружие, знакомое по стычкам в подземельях, Максим убедился в том, что магазин почти полон, и тоже открыл беглый огонь. Болтерные заряды с визгом рикошетили от переборок и летели дальше, пока не поражали цель.

Вскоре раздался оглушительный грохот тяжелых болтеров. Стреляли флотские гардемарины, прибывшие на выручку Уланти и Борусе. В коридоре выросла гора вражеских трупов, но отступать противнику было некуда – за спиной у него появилось второе отделение гардемаринов «Махариуса». Попавших под перекрестный огонь захватчиков скоро перестреляли. Гром выстрелов заглушил их предсмертные вопли.

Командовавший отрядом офицер браво козырнул лейтенанту и доложил:

– Наверху их еще десятка три. Комиссар Киоген прижал их огнем к палубе, но они могут пробиться к главному оружейному погребу!

– Сейчас я им покажу! – воскликнул Уланти, вытащил саблю из ножен и бросился вперед во главе отряда гардемаринов.

Максим выругался, нашарил среди трупов новую обойму и бросился за лейтенантом.

Командир «Прокаженного» с довольным видом отвернулся от дисплея. Силуэты имперских кораблей таяли за кормой. Одним курсом с «Прокаженным» шли «Плутон», «Кочевник» и несколько эскортных судов. «Окровавленный Жертвенник» отступал другим курсом. Потирая щупальца, Буль Сирл со злорадством подумал о том, что «Жертвенник» послужит приманкой для имперских кораблей, если те вдруг пустятся в погоню.

Сирл отправил было на «Махариус» вторую волну абордажных челноков, но по «Прокаженному» открыли прицельный огонь батареи «Дракенфельса». Сирл верой и правдой служил Хаосу уже не одну сотню лет, но не был обезумевшим от ярости берсеркером и намеревался служить дальше. Великий Отец не требовал от своих чад безрассудно идти на верную смерть. Он использовал не слишком эффектные, но весьма эффективные методы. Сирл знал, что «Махариус» и «Прокаженный» еще встретятся и тогда имперскому крейсеру несдобровать. Кроме того, капитан уже начал готовить свою будущую победу…

Порождение Хаоса кралось в темноте, оставляя позади огни и крики людей, отправленных на поиски уцелевших врагов. Мерзкая тварь знала, что на «Махариус» высадилось несколько ее соплеменников. Но интуиция подсказывала ей, что остальные сородичи погибли.

Холодные отсеки имперского крейсера совсем не походили на смердящие гнилью трюмы кораблей Хаоса. Там ржавые палубы и переборки, сплошь покрывала разноцветная поросль ядовитых грибов и лишайников. Тем не менее, подгоняемая инстинктом тварь двигалась все дальше и дальше по коридорам «Махариуса». Она искала уединенное безопасное место, где царили бы мрак и жара и где она смогла бы устроить уже шевелящееся в ее чреве новое существо, которое прорастет, окрепнет, размножится…