Чтение онлайн

О н а. А я здесь в блокаду жила, работала на заводе… Рядом со мной, в этой, пустой теперь, комнате, две недели лежал покойник, муж моей прежней соседки. (Ушла в кухню.) Вам чаю или кофе? Вы что утром пьете?

О н. Не надо. Поем в городе. (Приблизился и стал в дверях.) Ну и как же дальше с этим… мужем?

О н а. Потом она его похоронила. Вот булка, сыр, масло…

О н. В армии мы, конечно, такого не пережили, как блокада…

О н а. Но вы, наверное, пережили другое, может быть, и пострашнее…

Теперь они сидят несколько боком друг к другу, каждый у своего столика.

О н. Ну это да, бывало…

О н а. Так что, Пахомий Николаевич, нам с вами считаться бедами не стоит, у каждого их достаточно. А город посмотрите все-таки…

О н (прерывает). Да ведь это как? Деньги есть, а купить чего-нибудь оригинальное — не купишь! Особенно для женщин.

О н а. Вы и в женских вещах разбираетесь?

О н. А чего тут разбираться? Где очередь — там и становись, не ошибешься. Народ знает, за чем стоять.

О н а. Ну подумайте. Мне и в голову не приходило! (Смеется.)

О н. Живете в центре.

О н а. А если очереди не будет, а продается что-нибудь стоящее?

О н. Об этом зря мечтать, между нами говоря. Пока что такое — забота завтрашнего дня. (Идет к огромному кухонному окну, смотрит вниз.) Ну и дворик у тебя. Оборотная сторона медали.

О н а. Да. И по ночам так плохо освещен!

О н. Я тут вчера поплутал. Сюда — тупик, туда — мусорные баки, опять сюда — ворота железные на цепи. Даже смешно.

О н а. Да-да! Я-то уж знаю! (Посмеиваясь.) Страшновато, Пахомий Николаевич, в позднее время я стараюсь не ходить!

О н. А что, бывает?

О н а. Нет, пока не слышно, но боюсь. Вообще, должна вам, Пахомий Николаевич, признаться, я очень многого боюсь! (Смеется.)

О н. Боюсь, это так. Психоз. Вон в блокаду же не испугалась.

О н а. И вот что интересно: в самый момент опасности я очень спокойна, совершенно спокойна. А потом дня два не могу прийти в себя, просто болею от пережитого. Ну подумайте!

О н. Ты, наверное, по культуре работаешь? Меня-то не боишься, соседка?

О н а. Нет, не боюсь! (Смеется.)

О н. А теперь почему смех?

О н а. Потому что меня зовут Наталья Владимировна.

О н. Ну и что?

О н а. А то, что вы не знаете и не спрашиваете.

О н. Так представилась бы! Вообще-то тут вы правы, маленькая ошибка.

О н а. А работаю я в библиотеке Академии художеств, в отделе гравюр.

О н. Я так сразу и понял.

О н а. Сходите в какой-нибудь музей, мы с вами потолкуем, обсудим…

О н. Пойдем, поглядим. Проверим!

О н а (после паузы). Их поздно проверять, они давно все уже умерли!

О н. Я так, вообще. (Встает.) Ну, пора мне.

О н а. Вы сыты, Пахомий Николаевич?

О н. Спасибо. Да вроде да! (Мнется.) Ну, я это… Зайду тут все-таки. В какой магазин ближе?

О н а. Правильно, именно с утра и загляните. И народу поменьше и товара побольше! Дээлтэ совсем рядом, направо по улице, и Пассаж недалеко.

О н (улыбаясь). Да?

О н а (так же). Да, конечно!

О н. Вот какое у вас чудное лицо: вечером, как приехал, подумал: ей тридцать пять; утром — нет, сорок пять. А сейчас поговорили — опять на тридцать пять потянуло!

Смеются.

О н а. Будет вам, Пахомий Николаевич, идите. И мне пора. Вот вам ключ от входной двери.

О н. Давай. Я, может, среди дня заскочу.

О н а. Вы такой же хозяин, приходите когда хотите. До свидания, до вечера. (Ушла с сумочкой под мышкой.)

Третий день вечером.

Горит свет у него в комнате. Слышны звуки музыки, передаваемой по радио. Пауза. Входит о н, в плаще.

О н (окликает). Не пришла?

Тишина. Вошел, снял башмаки, надел новые тапочки. Прошел на кухню, постоял у темного окна, посмотрел вниз. Зажег свет на кухне, поставил чайник на плиту. Прошел к себе, потом вышел в переднюю, открыл дверь в пустую комнату. На фоне освещенного светом уличных фонарей окна темнеет высокая стремянка. Щелкнул выключателем — свет не зажегся. Вернулся к себе, вывернул из торшера лампочку, влез на стремянку, ввернул лампочку. Щелкнул выключателем — комната заливается светом. Пауза. Часы пробили три четверти. Звонит телефон.

(Берет трубку.) Але!.. А ее нет! Але, але?.. А что передать?.. Ладно.

Снова подошел к кухонному столу, посмотрел во двор, сильно приблизив лицо к стеклу. Вдруг срывается с места, рысит к входной двери, выскакивает, возвращается, сбрасывает тапочки, сует ноги в ботинки и уходит. Через некоторое время появляются она и он. На ней синяя блузка и серая юбка умеренной длины.

О н а. Я так хорошо сейчас прошлась! Квартира моих знакомых — на канале Грибоедова… Оттуда пешком, через Мойку, на Герцена и домой! А вы как тут, Пахомий Николаевич, не скучали?

О н. Да я гляжу: нет и нет, нет и нет!

О н а (видит тапочки). Дивные тапочки.

О н. Да, приобретение… Пантолеты.

О н а. Как? Пантолеты? Ну подумайте! (Смеется.) Дочка не звонила?

О п. Звонила. Сдала! Третий экзамен сдала!

О н а. Молодец. (Идет к себе.)

О н (расставил руки). Стоп, красный свет. Сначала будет чай!

О н а. Да я только что пила. Я же из гостей!

О н. Ничего, еще один стакан войдет.