Чаша бытия
Шрифт:
О н а. Ну хорошо, спасибо, ставьте чайник. Я сейчас иду.
О н. Давно кипит!
О н а. Иду-иду. (Увидела свет в пустой комнате.) Батюшки, какая иллюминация!
О н. А пусть погорит.
О н а. Ну пусть, пусть. (Посмеиваясь.) Нам после ремонта еще и счетчик не поставили! (Ушла к себе, зажгла настольную лампу.)
Он достал из большого холодильника коробку с пирожными, поставил чашки, разложил на тарелке нарезанную колбасу. Не может решить, как ему быть: то ли все это оставить на своем столе, то ли перенести на ее столик, то ли разделить пополам. Потом пирожные, колбасу и хлеб ставит на ее столик, на своем оставляет одну чашку. В то же время она у себя в комнате застилает белой скатертью стол, достает чайную посуду, ставит еще один стул.
О н а (выходит на кухню). Знаете, Пахомий Николаевич, так приятно идти домой, когда кто-нибудь есть! Сейчас подхожу к нашему дому, гляжу — у вас в окне свет.
О н (тоном шутки). У нас.
О н а (улыбаясь). Ну хорошо. У нас.
О н (широкий жест). Вот — пожалуйста.
О н а. Какая роскошь! Жаль, что я сыта.
О н. Да разве это еда!
О н а. Ну все-таки. Несите ко мне, скатерть уже на столе. Чашки не берите. Это возьму я, а это — уж вы как-нибудь.
О н. Возьмем, все возьмем. Тут и брать-то всего ничего, подумаешь, урожай! Я сегодня чуть-чуть красной икры не купил. Опоздал.
Перешли к ней в комнату.
Она. Садитесь сюда. Только осторожнее, Пахомий Николаевич, оно сломано. Теперь он сидит, а она хлопочет у стола. А мы там, где я была, тоже прекрасно посидели, поговорили…
О н. Выпили, закусили…
О н а. Ну конечно, и выпили и закусили. Среди гостей был один юрист, рассказывал разные всякие вещи…
О н. Что, про суд, что ли?
О н а. Да не совсем. Ешьте, Пахомий Николаевич, угощайтесь! (Смеясь.) Только что я была вашей гостьей, а теперь вы у меня в гостях!
О н. Поем, поем, можешь не уговаривать. (Смотрит на стену.) А это что, откуда такая картина?
О н а. Это картина очень хорошего художника. Конечно, копия, но старая. Вот пойдете в Эрмитаж — увидите оригинал!
О н. А что это я не пойму, про что она? Религиозная?
О н а. Ну, как вам сказать… Изображено рождение Христа. В корзине — младенец, слева — Мария…
О н. Понятно, понятно. Вам тут какая-то Мапа или Капа, не понял, звонила.
О н а. Мапа! Мапа! (Смеется.) Мы ее так зовем с детства. «Мапа — Папа». Дивные пирожные. А какой эклер! Это где же вы купили, в «Севере», на Невском? Только там они такие.
О н. А шут его знает. Ходил-ходил по твоему городу. Еле ноги приволок. Насмотрелся — во!
О н а. Ну подумайте.
О н. Я дочке обещал: сдаст — съездит в Ленинград, дам денег.
О н а. А я сегодня и о вас немножко рассказывала, Пахомий Николаевич!
О н. Это про что же, извиняюсь?
О н а. Как мы с вами подружились!
О н. Взяла бы меня с собой в гости. Я бы им такого порассказал! У них бы уши торчком встали. Я знаешь сколько в своей жизни перевидал! Твоему юристу и не снилось.
О н а. А мне, кстати, не понравилось, как он рассказывал. Довольно зло и все время посмеивался каким-то дурацким смехом.
О н. Во-во, такой тебе насудит!
О н а. Когда он ушел, я прямо сказала: мне ваш юрист не нравится. А Вера, моя приятельница, и ее муж говорят: «Он интересный человек!» А что значит — интересный? Да, вот я их так и спросила. И они мне толком не ответили. А вы, Пахомий Николаевич, кого считаете интересным?
О н. А сам себя! Чем не молодец? Волос — во, ни одного седого! Не злой, не жадный, на работе всегда первый! Что еще? Руки? Хоть часы, хоть паровоз — разберу и соберу по винтику!
О н а. А утюг? У меня утюг не работает…
О н (от души смеется). Утюг! Ух, чуть от смеха не свалился. Да смешно. Так. Что еще? Пью. В меру! А кто не пьет?
О н а. А ваша жена… тоже так думает о вас?
О н. Про жену лучше не будем.
О н а. Ну не будем, так не будем. Кушайте, очень хорошая колбаса…
О н. Вот у нее, если уж на то пошло, ни к чему нет интереса. В голове — одна «чистота». Вот и копается, и моет чего-то, и скребет с утра до ночи! Курица. А какое хозяйство? Нас трое да две сотки огорода. А с человеком поговорить — этого нет. Придешь домой — сплошные нервы. Ну поговори ты со мной, поговори! Посиди хоть, послушай, что я тебе скажу. Нет. «Принес», «не принес» — вот и весь интерес! Да что там, шум, крик, скандалы — это пожалуйста. Мое причалище — моя работа, отдыхаю душой. И сменщик у меня — вот такой. (Выставил большой палец.)
О н а (тон шутки). А вы почаще в Ленинград приезжайте. Как у вас на курсах?
О н. Нормально. Проехался не зря. У нас тоже свой прогресс, технический. Эх, если бы мне жить в Ленинграде!
О н а. Ну и что же тогда было бы?
О н. Ну-у! Все.
О н а. Ну что, например?
О н. Все. Я знаю.
О н а. По-моему, вы преувеличиваете. Все зависит от человека, все внутри нас.
О н (прерывает). Пенсия придет — что будешь делать?
О н а. Я пенсии не боюсь…
О н (прерывает). Не боишься? А я иной раз думаю — хоть бы не дожить. Вот как.
О н а. Я работу свою люблю. Но я и многое другое очень люблю!
О н. Да все правильно, кто спорит, все внутри. (Жест.) Тут. Но, между прочим, не совсем! (Вертит в руках сигарету.) Погоди, пойду курну на лестницу.
О н а. Да зачем! Окно открыто, курите здесь.
О н. Нет-нет, здесь не буду, вам спать здесь… (Идет из комнаты.)