Чтение онлайн

Вынесение приговора должно было состояться в малом зале магистрата. Постороннюю публику уже не пустили, но зал был набит младшими воинами. Мы сидели сбоку, на самой последней скамейке, касаясь друг друга плечами, и это была единственная поддержка, которую мы чувствовали. На нас не было орденских плащей, простые темные камзолы. Только на Рандалин было надето полное орденское облачение, включая белоснежный плащ. И хотя синий цвет удивительно сочетался с ярко-медными волосами, мне почему-то казалось, что фиолетовый идет ей гораздо больше.

Вчера Ронан представлял ее магистрату.

— Может, не стоило жертвовать так много, Рэнди? — спросил я, покосившись на ее сосредоточенный профиль. Она казалась полностью погруженной внутрь себя.

— Я ничем и не пожертвовала, — сказала она шепотом.

— Но они действительно заставят вас рассказать обо всем, что творится у чашников.

— Заставят?

Она неожиданно издала короткий смешок, запрокинув голову.

— Сегодня они примут решение, Гвендор уедет в Валор, а потом… Несчастные случаи могут произойти где угодно. Пусть Ронан оплакивает свою недавно обретенную дочь, выпавшую из окна башни.

Мы молчали. Чем мы могли ей помочь? Она всегда принимала решения сама, и действовала сама, не спрашивая нас.

Магистры расселись по своим местам. Открылась боковая дверь, и раздалось характерное звякание цепей, говорившее о том, что Гвендора привели. Рандалин быстро опустила голову — со стороны нас было почти не видно, но она, видимо, опасалась, что он заметит ее.

Главы командорств сидели, как всегда, спокойно. Но мне очень не нравилось выражение лица Ронана. Он то и дело опускал веки, словно не желал смотреть никому в лицо, потом снова надменно вскидывал подбородок.

— Бывший командор Круахана, магистрат рассмотрел ваше дело. Ущерб, причиненный вами благу Ордена, слишком велик…

Фарейра сильно выдохнул. Брагин тонко улыбался, приподняв уголки губ. Ронан снова опустил глаза и больше не поднимал их.

… - слишком велик, чтобы оставить вас в живых. Поэтому завтра, ровно в полдень, на верхней площадке Оружейного замка, вы будете казнены по правилам Ордена. Вам привяжут к ногам ядро и столкнут в море. Хотите ли вы что-то сказать?

— Вы настолько ясно все изложили, Эрмод, что у меня нет вопросов, — Гвендор чуть пожал плечами и усмехнулся.

Зато Рандалин было что сказать. С криком она рванулась с места, как тигрица — снова мне пришло в голову это сравнение с кошачьими родственниками. Она пробилась до самых первых рядов, где подоспевшие воины охраны схватили ее за руки. Она вырывалась и била их ногами по лодыжкам с такой яростью, что ее с трудом удерживали четыре человека. Ее волосы высыпались из прически, она сорвала белый парадный плащ и пыталась, ломая ногти, содрать с камзола орденские знаки.

— Нет! Вы же обещали! Вы клялись мне! Да будьте вы прокляты! Вы и ваш ужасный город! Пусть он уйдет на дно океана! Ничего не пожалею, чтобы мое проклятие исполнилось!

Магистры переглянулись с легким смятением.

Такое же мучение, которое было на искаженном лице бьющейся в чужих руках Рандалин, моментально отразилось на лице Гвендора, только он быстрее овладел собой.

— Не надо… Рандалин… — сказал он вполголоса.

Она медленно приходила в себя — скрученная в пружину, бьющая по вискам ее боль постепенно успокаивалась во всем зале, и наименее устойчивые младшие воины, на кого она обрушилась, придавливая к земле, невольно выдыхали с облегчением.

— Запомните, мой драгоценный отец, — прошипела она, не сводя глаз с Ронана. — В тот самый миг, когда вы упадете на землю, захлебнувшись в своей крови, я испытаю наивысшее счастье.

— Я тоже, Рэн, — сказал Великий Магистр одними губами. — Я тоже.

Рандалин шагнула в темноту, тщетно пытаясь что-либо разглядеть. Мрак вокруг был настолько густым, что в нем ничего не просматривалось даже после сумрачного коридора, освещаемого тусклыми коптящими факелами.

Она постояла пару мгновений, чтобы привыкнуть, но глаза ее упорно не желали свыкаться со стопроцентной темнотой.

— Почему здесь так темно? — спросила она в пространство. — Есть здесь кто-нибудь?

На мгновение у нее мелькнула мысль, что Ронан решил таким образом от нее избавиться, заперев в самой темной и недоступной темнице, где потеряются все следы и напоминание о ней. Дрожь пронизала ее насквозь, и она даже не сразу отреагировала, когда услышала голос из темноты:

— Просто это самая темная из камер Эмайны. Здесь всегда содержались преступники перед казнью, чтобы иметь возможность остаться наедине со своей совестью. Не бойтесь, Рандалин, скоро появится луна, и будет не так темно. Идите сюда — десять шагов вперед.

Голос звучал так же спокойно, как на придворном балу в Круахане. Она задрожала еще сильнее — но уже не от страха, и шагнула вперед. Ронан не обманул ее — но лучше бы он сделал это. Лучше бы он навеки заточил ее в мокром подземелье с крысами, чем она слушала бы этот спокойный голос и понимала всю неизбежность происходящего.

— Гвендор, — сказала она хрипло.

Она шагнула вперед и споткнулась на каком-то шаге, так что была вынуждена сесть прямо на пол.

Голос из темноты прозвучал чуть насмешливо и печально:

— К сожалению, Рандалин, я не могу вам помочь. Хотя я к темноте уже привык и вижу вас очень хорошо. А вы меня нет. Наверно, это к лучшему, правда? По крайней мере, я постоянно к этому стремился — чтобы видеть вас и следить за вами всегда и всюду, но чтобы вы при этом меня не видели. Вы скажете, что я эгоист, да?