Часы Зигмунда Фрейда
Шрифт:
Он никогда не называл ее по имени, а только малыш. Ни заинька, ни котинька, ни лапушка, а только малыш. Не то чтобы ей хотелось быть лапушкой, но какой еще малыш? Да она вообще выше его ростом, если на каблуках!
«Если еще раз назовет малышом, выплесну остатки кофе ему в физиономию!» – подумала она и тут же испугалась своих мыслей. Да что с ней происходит? Нужно немедленно взять себя в руки.
– Спасибо тебе. – Она протянула ему чашку и спустила ноги с кровати. Он наконец ушел на кухню, а она проскользнула в ванную и закрыла дверь на задвижку.
Здесь можно было расслабиться и не следить за своим лицом, не следить за собой. В зеркале отражалось мрачное лицо с твердо сжатыми губами. Так и морщины появятся…
Впрочем, ей сейчас не о морщинах надо думать. Нужно привести себя в порядок и ехать на работу. Это важно.
Он все-таки постучал в дверь.
– Малыш, ты скоро? Время уже…
– Иду! – Она поплотнее запахнула халат и вышла уже с полным макияжем, и волосы стянула в гладкий узел на затылке.
На кухне пахло жареным, отчего ей стало нехорошо.
– Остыло все! – сказал муж. – Или опять не будешь есть?
Она отмахнулась от него и достала из холодильника йогурт.
Он перевалил ее порцию на свою тарелку и принялся есть, жадно, торопливо запихивать в себя яичницу с прожаренным жирным беконом да еще огромный кусок хлеба, густо намазанный маслом, и колбасы туда положил!
Она так и съела свой йогурт, стоя у холодильника, чтобы не сидеть за столом и не видеть этого безобразия.
Муж сыто рыгнул, налил себе кофе и положил туда три ложки сахара. Она не видела, но точно знала, что три. А пока он шарил в буфете в поисках печенья, она ловко проскользнула мимо, чтобы он не вздумал чмокнуть ее в щеку жирными губами.
В спальне она открыла шкаф и задумалась на минуту, что надеть. Разумеется, только костюм, сотрудникам банка обязателен деловой стиль. Костюмов у нее было предостаточно, но вот брючный или с короткой юбкой? Пожалуй, сегодня брючный, вот этот, к нему можно лоферы, а то вроде бы дождь на улице…
Пока она одевалась, муж прибрал на кухне и уже ожидал ее в прихожей.
– Пора в путь-дорогу! – пропел, как всегда. И как всегда сфальшивил.
Господи, откуда он выкопал эту жуткую песню? Ведь не старый же человек!
Застегивая пальто, она почувствовала, что очень болит палец на левой руке. Там была заметная припухлость и краснота, царапина если и есть, так уже затянулась.
– Когда это я? – проговорила машинально.
– Дай посмотреть! – Он крепко сжал ее руку. – Ну да, царапина воспалилась, наверно, грязь попала.
– Да где это я поцарапалась? Не помню…
– А это, наверное, когда мы к Вадиму на шашлыки ездили в воскресенье!
– Кто такой Вадим?
– Ну, толстый такой, белобрысый, мы с ним раньше борьбой занимались. У него дом в Макеевке на берегу озера, ну, там, наверно, ты занозу посадила.
У нее в голове мелькнули смутные, туманные картины – озеро с темной непрозрачной водой, заросшее камышом, костер… какие-то люди возле него смеются и пьют пиво. Никакого толстого Вадима она не помнила, да и какая разница?
– Нужно обработать, а то хуже будет… – сказал муж. – Ранка уже начинает воспаляться.
– Да ладно тебе! – Она вырвала свою руку. – Опаздываем уже! Не хватало еще, чтобы начальник заметил и на вид поставил! И так уже сокращение в банке идет! Вот уволят меня…
– Этого не надо, – серьезно ответил муж и пошел вперед, чтобы подогнать машину к подъезду.
На улице шел дождь, и ей не понадобилось раскрывать зонтик.
В машине муж включил музыку, и она была рада этому, поскольку не нужно было разговаривать. Он смотрел на дорогу, водитель он умелый и ответственный, этого у него не отнимешь. Доехали быстро, муж ловко объезжал пробки.
– Пока! – сказала она и погладила его по плечу.
– После работы заеду! – кивнул он.
– А у тебя когда смена-то? – вдруг спросила она и успела заметить, как он нахмурился.
– Просил же, – прошипел он, – не спрашивай никогда про мою работу. Ну не могу я ничего рассказывать, подписку давал! Мы это с тобой уже обсуждали.
Ах да, он говорил что-то по поводу секретности. Но какие суперсекретные дела могут быть у небольшой охранной фирмы? Если бы он в серьезной государственной структуре работал, тогда еще может быть, да и то…
– Да ладно, я в субботу же работал! – сказал муж и примирительно улыбнулся.
Она совершенно не помнила, что было в субботу. Если он работал, то чем она-то занималась?
Да какая разница, в конце концов! Вечером он встретит ее на машине, и не нужно будет тащиться под дождем.
Охранник на входе в банк кивнул скупо, она ответила тем же. И быстро прошла в свой кабинет, стараясь не встречаться ни с кем глазами. Она работала в этом банке больше полугода, но за это время ни с кем особенно не сблизилась.
Включила компьютер, проверила, не было ли проникновения, узнала сегодняшние пароли, ввела. Дальше началась обычная рутина: проверка счетов клиентов, обработка платежных документов.
Она никуда не выходила из кабинета до обеда, не прерывалась на болтовню и перекур (вообще никогда в жизни не брала в рот сигарету). И растворимый кофе из автомата терпеть не могла. И все эти чипсы, сухарики, палочки и шарики – бр-р-р… гадость какая.
А сотрудники пьют и топчутся у автомата, только чтобы не работать. Общаются… к ней в кабинет доносится смех и отвратительный запах дешевого растворимого кофе.
Она вообще терпеть не может сильные запахи. Например, от одной сотрудницы, как же ее зовут… Лена, Лиля, Люся… не вспомнить, всегда навязчиво пахнет французскими духами. Литрами она их на себя льет, что ли…
Тут как-то в туалете с ней столкнулись… долго потом тот запах выветрить не могла.
А от ее непосредственного начальника пахнет псиной. У него на столе фотография стоит – огромный такой пес в объектив скалится, на волка похож. Начальник его обожает, бесконечно рассказывает, как пес его встречает, лапы на плечи ставит, облизывает.