Человек боя
Шрифт:
– Я не хочу вас убивать, учитель. Где Лиза?
Джехангир поднял руку с «глушаком», лицо его пожелтело, потеряло былую бесстрастность каменного идола, глаза сузились, наполнились тьмой.
– Кажется, я тоже тебя недооценил…
Крутов шагнул вперед, и Джехангир выстрелил. И… ничего не произошло! Егор продолжал идти. Мстислав Калинович посмотрел на пистолет в руке, на полковника, еще раз нажал на курок и наконец понял.
– Ты вынул аккумулятор… стой! – Он поднял зажатую в левой руке коробочку. – Это дистанционный взрыватель. Еще один шаг – и я нажму кнопку!
Егор остановился.
– Учитель, вы заставляете меня действовать по закону зэков: не верь, не бойся, не проси. Это не моя философия, но я готов исповедовать и ее, если вы откажетесь от своей. Может быть, лучше решим проблему иным путем? Боевым? Победите вы – делайте все, что хотите, если же победу одержу я, вы скажете, где Лиза, и я вас отпущу. Клянусь!
Джехангир попятился.
– Стой, где стоишь, Крутов. Иначе будешь виновен в гибели своих коллег. А этого тебе не простят…
За спиной командующего Российским легионом возникло движение, из-за низкорослого ельника выскочили две фигуры в черном. Джехангир оглянулся и поднял над головой руку с дистанционным взрывателем.
– Не-е-е-ет! – закричал Егор, бросая давно приготовленный сюрикэн.
Но было уже поздно, Джехангир нажал кнопку. Стрелка сюрикэна угодила ему в шею одновременно с раздавшимся взрывом.
Казалось, взорвался весь лес! Содрогнулась под ногами земля. Над деревьями выросла стена выброшенной вверх земли, дыма и пламени. Деревья шатнуло мощной ударной волной, запутавшейся в ветвях и кустарнике и, к счастью, не доставшей Крутова. И все же на какое-то время он оглох, ослеп и остолбенел, не в силах перенести боль утраты… потом почувствовал чью-то горячую ладонь на своем локте и очнулся. На него смотрели внимательные озабоченные глаза Ираклия Федотова, магистра Ордена чести и контрразведчика.
– Ты как? В порядке? Идти можешь?
Крутов пошевелил занемевшими губами. Ираклий понял.
– Все в норме, полковник, мы предупредили твоих «витязей», все живы-здоровы, ждут у дороги.
– Что?! – Егор не поверил своим ушам. Перехватило дыхание. – Что ты сказал?!
– Пошли, нас ждут. Мы следили за вами и слышали, как этот твой бывший учитель вещал о будущей революции. Ну, и предупредили твоих парней. Кстати, твоя Елизавета ждет тебя в деревне…
Крутов посмотрел на Ираклия зачарованно-недоверчиво и вдруг бросился бежать.
– Да постой ты!.. – Федотов попытался его остановить, но ухватил только воздух, отрицательно покачал головой Корнееву, готовому броситься наперерез полковнику. – Пусть бежит. Мы найдем его в Ковалях.
Кусты зашевелились. Контрразведчики схватились за оружие и увидели человека в черной рубашке и таких же брюках, смуглого, с усиками и бородкой. Длинные блестящие волосы цвета воронова крыла были перехвачены на затылке красной лентой, образовывая хвост. Не обращая внимания на Федотова и Корнеева, он подбежал к лежащему ничком Джехангиру и склонился над ним.
Ираклий и майор переглянулись.
– Отправить его туда же?.. – вполголоса сказал Корнеев.
Черный человек оглянулся, и взгляд его был так угрожающе плотен и физически ощутим, что контрразведчики вздрогнули.
– Пусть живет, – пробормотал Ираклий. – Пора уходить. Скоро здесь будет весь Российский легион…
Крутов задержался у зоны лишь на мгновение: тряхнул руку легко раненному Саше Зубко, помахал остальным «витязям», глянул на отсутствующего психически Панкрата (ничего, главное – он жив, а из ступора мы его выведем) и помчался дальше, не отвечая на удивленные взгляды бывших подчиненных – объяснять, куда он спешит, не хотелось, – лишь крикнул на бегу:
– Жду в деревне…
До Ковалей он добрался напрямую через лес за полчаса. Сил хватило только на то, чтобы открыть калитку к дому Качалиных. Чувствуя, что легкие вот-вот разорвутся, пытаясь не упасть, он вцепился в штакетину забора и остановился. В тот же миг распахнулась дверь дома и на пороге показалась босоногая, бледная, с огромными, сияющими, полными неистовой радости и слез глазами Елизавета…
Господи, не только ли ради этого света в глазах любимой женщины и стоит жить?.. – мелькнула мимолетная мысль, а потом Крутов уже ни о чем не думал, прижимая Лизу к груди…