Чтение онлайн

Оказалось, стоило обратиться к источникам, как раз совсем наоборот. «Благотворительность как проявление сострадания к ближнему и нравственная обязанность имущего спешить на помощь неимущему была СОВЕРШЕННО ЧУЖДА классической древности. Древние греки и римляне старались по возможности избегать самого вида нищеты, которая внушала им одно лишь отвращение и ужас; встретить нищего считалось даже дурным предзнаменованием, «богатые граждане считали своим долгом принимать на себя издержки по удовлетворению разных городских нужд, брали на себя устройство амфитеатров, терм (бань), храмов, исправление мостовых и т. п. Продукты этой щедрости – общеполезные сооружения и мероприятия – должны были делаться достоянием не только бедных, но и богатых». (Брокгауз и Эфрон, т. 7, с. 55).

С появлением христианства воззрения на благотворительность изменились, ее стали почитать как одну из главнейших добродетелей; «Лишний хлеб, сберегаемый тобою, принадлежит голодному, лишнее платье – нагому, а серебро, зарытое тобою – бедному». «Всякий раз, когда мы не будем совершать милостыни, мы будем наказываться, как грабители» (с. 56).

Церковь – мудра, взывая к совести, она никогда не выступала за всеобщую уравниловку, никогда не призывала богача отдать абсолютно все, встать на одну доску с нищими: пусть каждый отдаст столько, сколько сочтет нужным, поступит так, как подскажет ему сердце. Святые отцы были и остаются отличными математиками и прогнозистами, понимая, что, пожертвовав все, богатый лишается не только богатства, но и возможности пожертвовать еще когда-нибудь. Оставаясь богатым, он приумножает свои доходы и увеличивает возможность жертвовать.

Сохранность богатства увеличивает возможности благотворительности, которая имела и негативную сторону: способствовала процветанию тунеядцев и нищих, для которых сбор подаяния стал профессией.

Традициям этим на Руси несколько веков, они живучи, забывать эту, негативную сторону благотворительности мы не имеем права. В декабре 1991 года из Уголовного кодекса исключены статьи, предусматривающие наказание за нищенство и попрошайничество. Нам представляется, законодатель с этим явно поспешил. Еще на Стоглавом соборе говорилось о необходимости преследования нищих-профессионалов. В 1691 году – триста лет назад – царским указом предписывалось профессиональных нищих наказывать кнутом и ссылать в Сибирь. Петр Первый запретил частную благотворительность, а за подачу милостыни ввел пятирублевый штраф – наказание по тем временам суровое: рубль весил много.

Сейчас впору вводить указ об ответственности за создание всяких структур, запланированных на подаяние: еще только из скорлупы показались, а уже с протянутой рукой: «Дай!»

Сколько и на что расходуют, одним им ведомо, все сокрыто под покровом коммерческой тайны. Меж тем в России министерству внутренних дел еще в 1869 году было предоставлено право утверждать уставы общественных и частных благотворительных заведений, которые были обязаны отчитываться о расходах и доходах или перед губернатором, или перед МВД. Воровства и мотовства это убавляло.

Мы не против благотворительности. Мы за то, чтобы вернуть этому слову его первоначальный смысл: творить пожертвования во благо нуждающемуся в нем. Но никогда не станем подкармливать захребетников, чьей профессией стало: «Дай!»

Разговоров о меценатстве ныне много. Расхожими стали ссылки на братьев Третьяковых, Савву Мамонтова, Савву Морозова и других, которые-де ничего не жалели для искусства. Произошла подмена понятий, на первый план выдвигается то, что было все-таки производным. Меценат – это не профессия. И Третьяковы, и Морозов с Мамонтовым были в первую очередь предпринимателями, зарабатывали, чтобы тратить – по своему усмотрению. На первом месте – все-таки заработок, а по нему и траты. И если бы они не меценатствовали, вошли бы в историю совсем с другого входа – как жесточайшие эксплуататоры трудового народа. Они именно такими и были. Это оборотная сторона медали меценатства.

Говорится это не в осуждение. Мы – за объективность. И снимаем шапки, в первую очередь, перед Третьяковыми, Морозовыми, Мамонтовыми и их братьями, как перед великими российскими предпринимателями, как перед учителями и наставниками.

Односторонность всегда ущербна, искажает истинную картину. Особенно поднаторели в этом составители книг афоризмов, крылатых слов и выражений. В них не находилось места доброму слову о богатстве, зато в изобилии – нечто прямо противоположное: «В богатстве сердце отвердевает скорей, чем яйцо в кипятке», «Под кучей денег может быть порабощена человеческая жизнь», «Бог выражает свое презрение к богатству в выборе людей, которых он этим богатством наделяет», «Где нет богатых, там нет и бедных; где никто не владеет слишком многим, там никто не живет в нужде», «В природе денег нет ничего, что могло бы давать человеку счастье. Чем больше он имеет, тем больше гонится за ними. Вместо заполнения вакуума они создают его». Короче говоря, богатство – это наказание, все, связанное с деньгами, – во грех; очищение – через избавление от злата, серебра и ассигнаций. Счастье приходит только в рубище.

Удивительным образом история устраивает смычки: по одну сторону баррикад вместе с авторами программы нашей бывшей родной партии оказывается писатель Генри Филдинг (1707 – 1754), ученый Б.Франклин (1706 – 1790), публицист и критик К. Берне (1786 – 1837), писатель Н. Готорн (1804 – 1864), врач и литератор О. Мэлли (1858 – 1932).

Тенденциозность подбора предельно очевидна. Хочется верить: и она уходит в прошлое. Богатство и в книгах займет то место, которого оно заслуживает.

СВИДЕТЕЛЬСТВУЕТ ПРЕССА:

«МЕНАТЕП создает пенсионный фонд

Межбанковское объединение МЕНАТЕП объявило о создании «Фонда социальной защиты» (пенсионного фонда). Задача фонда заключается в мобилизации денежных средств населения, предприятий и организаций на длительный срок с последующим вложением их через структуры МЕНАТЕПа в различные сферы экономики. При этом гарантируется ежегодный процент по вкладам, по расчетам МЕНАТЕПа, не ниже 12%.

«Фонд социальной защиты» (ФСЗ) будет представлять собой сеть муниципальных фондов, создаваемых в городах СССР инициативными группами за счет своих средств.

МЕНАТЕП предоставит им «ноу-хау», технологию формирования фондов, а затем будет осуществлять общую координацию их деятельности в стране и обслуживать привлеченные средства».

(«Интерфакс», 21 февраля, 1991 г.)

(ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ)

Наш большой друг, консультант и советчик, чьим расположением мы дорожим и к советам которого внимательно прислушиваемся, прочитав рукопись этой книги, погрустнел:

– Ребята, никак не ожидал, что в вас столько злости. Прошлое – оно уже в прошлом. Книге не хватает доброты.

Пожалуй, это единственное замечание нашего друга, которое мы не учли при доработке. И не потому, что не захотели, – просто не смогли.

Мы уже говорили о том, что в процессе работы над книгой произошло полное освобождение от иллюзий, которым и мы отдали дань. Мы на весах экономики взвесили каждый советский день, месяц, год, не могли не ужаснуться расточительностью и разорительностью почившей в Бозе Системы, по сути своей античеловеческой «антинародной». Мы осознали, кому же в детстве и юности мы поклонялись, – тем, кто оказывается, кто чернее самой черной сажи. Один из них – правая рука «железного Феликса», товарищ Лацис, он же Мартин Судрабс, чья партийная кличка «Дядя», оставил такое признание: