Чтение онлайн

Гунарстранна взял ключ и сунул его в карман.

— Значит, вы торгуете предметами старины, так сказать, подержанными вещами?

Вместо ответа, Есперсен глубоко вздохнул, прижал пальцы к вискам и низко опустил голову, уткнувшись взглядом в столешницу.

— Какой ужас! — пробормотал он наконец. — У меня голова как будто ватой набита… Ведь надо хорошенько осмотреться там, внизу, выяснить, не пропало ли что…

— Только когда мы завершим там наши дела.

Есперсен бросил на Гунарстранну удивленный взгляд. Голова его в очередной раз дернулась. Он снова опустил голову и, заметив на полировке пятнышко, принялся тереть его указательным пальцем.

— Одно я знаю наверняка: отец умер, — пробормотал он.

— Его убили, — уточнил Гунарстранна и, откашлявшись, продолжал: — Мы обязаны расследовать все обстоятельства дела… Естественно, мы будем держать в курсе дела вас и ваших родных. — Он выпрямил спину и закинул ногу на ногу.

Франк Фрёлик тоже выбрался из тесного пространства бывшей детской. Он снял громадную куртку, повесил ее на спинку стула, сел сам и достал свой блокнот.

Гунарстранна склонил голову и сказал:

— Вполне понимаю ваше состояние. Ваше горе усугубляется тем, что приходится еще отвечать на вопросы следователя… Надеюсь, вы отнесетесь к нам и нашим вопросам с пониманием.

Карстен рассеянно кивнул.

Гунарстранна откашлялся.

— В какой области вы специализируетесь?

— Что вы имеете в виду?

— Что за вещи вы продаете?

— В основном хорошие, дорогие. Так сказать, эксклюзивные.

— То есть?

— Понимаете, мы торгуем не вещами работы какого-то мастера или одного стиля. Все зависит от самой вещи. Она должна быть красивой и находиться в хорошем состоянии. Одинаковым спросом у любителей пользуются и пишущая машинка «Ремингтон» двадцатых годов, и, например, отлично сохранившийся чайный столик Викторианской эпохи. Мы рассматриваем каждую вещь в отдельности…

Гунарстранна кивнул.

— А книгами не занимаетесь?

— Нет.

— На одном стеллаже, мимо которого мы проходили, я видел собрание сочинений Теккерея…

Есперсен позволил себе досадливо махнуть рукой:

— Видели, значит? Вы очень наблюдательны. Да, в самом деле, — кивнул он. — Но книги в этом доме принадлежат Ингрид. Она любит читать. Ну а мы с книгами дела не имеем. Они сейчас не приносят прибыли… да, мы так считаем. В конце концов, у нас ведь не букинистический магазин.

— Как вещи попадают к вам?

— Мы покупаем разрозненные товары оптом, участвуем в аукционах… ввозим из-за границы… довольно часто принимаем вещи на комиссию. Наш товар относится к высокодоходному сегменту рынка.

— То есть?

— Что? — не понял Есперсен.

— Что значит «высокодоходный сегмент рынка»?

— Да в сущности, так можно назвать что угодно, лишь бы вещь была в хорошем состоянии. У нас попадаются как предметы английской и немецкой работы, так и отечественные, из деревень… например, из долины Гудбрансдален.

— А на экспорт торгуете?

— Нет.

— Сколько лет было вашему отцу?

— Семьдесят девять. В марте исполнилось бы восемьдесят…

— Он жаловался на здоровье?

— Да нет, был как пятидесятилетний, работал каждый день.

— Крепыш.

Карстен Есперсен поджал тонкие губы:

— Да, можно и так сказать.

— Он не собирался уйти на покой?

— Нет.

Карстен ответил решительно и быстро. Пожалуй, даже слишком быстро. Гунарстранна и Фрёлик переглянулись.

— У вас семейное предприятие?

— Да, пожалуй.

— Смерть вашего отца повлияет на состояние дел?

— Конечно.

— Кто закупает товары для магазина? Вы? Ваш отец?

— Я.

— В одиночку?

Карстен Есперсен склонил голову и ответил:

— Само собой разумеется, отец тоже кое-что покупал, но всегда советовался со мной. Видите ли, я умею производить на клиентов хорошее впечатление. Мы, так сказать, разделяли обязанности.

— Что за человек был ваш отец?

Есперсен поднял голову и бросил на инспектора озадаченный взгляд.

Гунарстранна уточнил, активно помогая себе руками:

— Он был добрым? Строгим? Любителем наживать врагов?

— Конечно нет.

— Но враги у него были?

— Вот так сразу и не вспомнишь…

— Может быть, он с кем-то ссорился?

— Конечно, даже со мной он ссорился.

— Почему?

— Уж такой у него был характер… тяжелый. Он любил, чтобы последнее слово всегда оставалось за ним.

— И в личной жизни тоже?

— И в личной жизни, и в делах.

— Что же будет дальше? Вы примете на себя бразды правления?

— Да, наверное… Магазин оформлен как общество с ограниченной ответственностью, поэтому документ о передаче имущества покойного не имеет такого уж большого значения. — Есперсен кашлянул. — Но по-настоящему вести здесь дела могу только я… Только я могу управлять, — пробормотал он, вскидывая голову и устремляя взгляд куда-то в пространство.