Чтение онлайн

Пять моих спутников оказались почтенными кочевниками; в их сердцах не было места для фальши. Они ездили на свадьбу в дружественное племя и теперь возвращались, полные веселых воспоминаний о празднествах и пирах, в которых принимали участие.

Местность становилась все выше, но потом вдруг снова стала понижаться. С правой стороны вдали показались руины старого Текрита, с левой, также на большом удалении — Джебель-Кернина, а прямо перед нами раскинулась долина Тигра. За полчаса мы добрались до реки. В этом месте она была широкой, пожалуй, с английскую милю, а воды ее разделялись большим, вытянутым в длину и поросшим зеленью островом, на котором я заметил множество палаток.

— Поедешь с нами на ту сторону? Наш шейх очень обрадуется такому гостю!

— Но как нам удастся переправиться?

— Ты это сейчас увидишь, потому что нас уже заметили. Следуй за нами вверх по течению. Там пристает келек.

Келеком здесь называют паром, длина которого раза в два больше ширины. Он состоит из надутых козьих шкур, скрепленных деревянными перекладинами, на которые положены либо бревна, либо доски, а на них уже кладут груз. Все это перевязывается ивовыми прутьями. Правят таким паромом, или плотом, при помощи двух весел, изготовленных из расщепленных кусков бамбука. Именно такая конструкция и отделилась от острова. Паром был настолько велик, что мог бы выдержать и побольше, чем шестеро всадников. Он доставил нас невредимыми на ту сторону.

Нас приветствовали несколько собак, толпа детей и старый, достойного вида араб, отец одного из моих спутников.

— Позволь мне отвести тебя к шейху, — сказал мой прежний собеседник.

В дороге к нам присоединились еще мужчины, скромно державшиеся позади и не пристававшие ко мне с расспросами. Они не сводили восхищенных глаз с моего коня. Путь был недолгим. Вскоре мы оказались перед вместительной хижиной, построенной из ивовых стволов, крытой бамбуком и обитой снаружи матами. Когда мы вошли, с циновки поднялся крепко сбитый человек. Перед нашим приходом он был занят точкой своего ножа.

— Селям алейкум! — приветствовал я его.

— Алейк! — ответил он, буравя меня взглядом.

— Позволь мне, о шейх, привести этого человека к тебе, — попросил мой спутник. — Он — благородный воин, и я не осмеливаюсь предложить ему свою палатку.

— Кого привел ты, тот и для меня желанен, — таков был ответ.

Мой спутник удалился, и шейх протянул мне руку.

— Садись, о чужестранец. Ты устал и голоден. Ты должен отдохнуть и поесть, однако прежде разреши мне посмотреть на твоего коня!

Чисто арабский подход: сначала позаботься о лошади, а потом уже о человеке. Когда шейх вернулся, я сразу же заметил, что осмотр вороного добавил уважения к хозяину.

— У тебя благородное животное, машалла! Я могу позволить тебе остаться! Я знаю этого коня.

— Откуда же ты его знаешь?

— Это же лучший конь хаддединов.

— Ты знаешь шейха хаддединов?

— Мохаммеда Эмина?

— Да. Я пришел от него.

— Он послал тебя ко мне?

— Не совсем, но и к тебе тоже. Я пришел к тебе как его посланец.

— Сначала отдохни, потом все расскажешь.

— Я не устал, а то, что мне надо сказать тебе, столь важно, что я мог бы сказать это немедленно.

— Так говори!

— Я слышал, что джовари — твои враги.

— Да, это так, — ответил он, сохраняя мрачное выражение лица.

— Они и мои враги, а также враги хаддединов.

— Я это знаю.

— А знаешь ли ты, что они заключили союз с абу-хаммед и обеидами для нападения на хаддединские пастбища?

— Я это знаю.

— Я слышал, что ты объединился с алабеидами, чтобы проучить грабителей?

— Да.

— И вот я приехал к тебе, чтобы обсудить детали.

— В таком случае я еще раз скажу тебе «добро пожаловать»! Ты подкрепишься и не покинешь нас, пока я не созову старейшин.

Не прошло и часа, как вокруг меня и шейха сидели восемь человек, отрывая большие куски мяса от поданного нам барана. Эти восемь и были старейшинами племени абу-мохаммед. Я чистосердечно рассказал им, как советовался с хаддединами и стал посланцем их шейха.

— Что ты хочешь предложить нам? — напрямую спросил шейх.

— Ничего. Над вашими головами прошло больше лет, чем над моей. Младшему не пристало определять дорогу старшим.

— Ты говоришь, как старик. Твоя голова еще молода, но ум твой стар, иначе Мохаммед Эмин не сделал бы тебя своим посланцем. Говори! Мы послушаем, а потом решим.

— Сколько воинов насчитывает твое племя?

— Девятьсот.

— А племя алабеидов?

— Восемьсот.

— Итого тысяча семьсот. Ровно половина того, чем располагают соединенные враги.

— Сколько воинов у хаддединов?

— Тысяча сто. Однако часто не все зависит от численности. Вы знаете, когда джовари соединятся с абу-хаммед?

— На следующий день после Яум-эль-джума, дня собраний, пятницы.

— Ты это точно знаешь?

— У нас есть надежные союзники среди джовари.

— И где они должны соединиться?

— У развалин Хан-Кернина.

— А что будет потом?

— Потом оба племени пойдут на соединение с обеидами.

— Где назначена встреча?

— Между порогами Эль-Келаб и горами Кануза.

— Когда?

— На третий день после дня собраний.

— Ты исключительно хорошо информирован. Куда они повернут потом?

— К пастбищам хаддединов.

— Что вы намерены предпринять?

— Мы нападем на палатки, в которых враги оставят своих женщин и детей, а потом уведем их стада.

— Разумно ли это будет?

— Мы вернем украденное у нас.

— Верно. Но у хаддединов одиннадцать сотен воинов, в то время как у врагов — три тысячи человек. Они победят, вернутся и начнут преследовать вас, чтобы отобрать у вас не только награбленное, но и теперешнее имущество. Если я не прав, скажи это.