Чтение онлайн

— Вот здесь, кажется, надо свернуть направо... Теперь прямо, вон к тому особняку. Возле особнячка тормозни, приехали.

Игнат выбрался из машины, спокойно, не торопясь направился к двери, по обе стороны от которой красовались таблички с названиями фирм, контор, фондов и объединений. Сергач сунул руку в карман пальто, нашел пальцами узелок на конце скрученного платка, «легкий» узелок, без монеток-утяжелителей. Никакой предстартовой лихорадки, беспокойства, нервного мандража или излишнего возбуждения Игнат не ощущал. Отступать некуда, нужно идти вперед, дергать ручку двери и делать все, как задумано. Нужно!

И все же Игнат задержался возле дверей лишнюю секунду. Тряхнул головой, глубоко вздохнул, резко выдохнул, левой рукой потянулся к дверной ручке, правой крепко стиснул шутовской румал в кармане.

За дверью, как и положено, дежурил охранник. Тот ли, что был вчера, или тот, что дежурил в понедельник, — фиг его знает. Все здешние охранники имели схожие фигуры, лица и тембр голоса.

Басовитая гора мышц в камуфляже задала стандартный вопрос:

— Куда?

— К Самохину. В смысле, в контору «Самохин и брат». Офис номер двенадцать.

— Николай Васильевич уехал полтора часа назад.

— Я знаю. Я на минутку, без звонка, пару слов скажу любому из самохинских ребятишек, передам информацию и уйду. Хотите — можете проводить меня до двенадцатого офиса, только побыстрей и без проволочек. Время — деньги, и моя информация для сыщиков ежесекундно теряет в цене.

— Пошли, — вздохнул охранник.

Как и вчера, секьюрити держался сзади, отставая от Игната на шаг. Как и вчера, положил Игнату ладонь на плечо, когда они подошли к двери номер двенадцать, и свободной рукой нажал кнопку электрического звонка возле дверного косяка.

Как только заверещал звонок, Игнат резко дернулся. Назад и в сторону. Чуть присел, чуть развернул корпус. Пальцы охранника на плече у Игната рефлекторно сжались, но вместо воротника схватили воздух. Игнат локтем ткнул сопровождающего в живот, отскочил от камуфляжного тела метра на два. Локтю стало ужасно больно, а охранник тычка в живот, казалось, вообще не заметил. Мышцы, жир, много жира, и, главное, бронежилет надежно защищали жизненно важные органы охранника.

Молодец в камуфляже малость обалдел от непонятной прыти небритого визитера в приличном, хоть и мятом, пальто и пижонской широкополой шляпе. Вылупился на Игната рачьими глазами, спросил удивленно и совсем беззлобно:

— Ты шо? С ума сбрендил, дурик?

Игнат хотел заорать «да» в ответ, но сдержался. Выхватил из кармана платок-румал, лихо крутанул им над головой, над шляпой, крикнул громко и истерично:

— Хари Кришна! Хари Кали!!!

— Шо за «хали-гали»? — наморщил лоб охранник. — Кончай дурить, малой!

Открылась дверь офиса двенадцать, в коридор выглянула озабоченная физиономия знакомого Игнату сыщика Юры. Охранник повернул лобастую башку, очень выразительно посмотрел на Юру, явно собираясь высказаться нелицеприятно в адрес обитателей двенадцатого офиса, куда шляются всякие сумасшедшие посетители, однако выговориться не успел. Игнат размахнулся что есть силы, рубанул кистенем-румалом.

Красная скрученная ткань со свистом рассекла воздух, узел, утяжеленный мелкими монетами, стукнул бесстрашного работника охраны чуть выше левого уха.

— Бля... — Охранник схватился за голову обеими руками, одновременно приседая на корточки.

Игнат размахнулся еще раз. И еще раз красная узловатая тряпка просвистела в воздухе. Теперь Игнат метил в знакомую Юрину физиономию.

Сыскарь Юра оказался гораздо проворнее сраженного первым ударом молодца. Перешагнув порог, Юра вскинул руку навстречу платку-кистеню, перехватил красную ткань так ловко, что она намоталась на его предплечье, дернул и вырвал тряпочное оружие из крепко сжатого кулака Игната. Сергач на мгновение потерял равновесие и прозевал мощнейший удар остроносым ботинком между ног.

Игнат упал на колени, стукнулся лбом об пол, скрючился, перестав что-либо соображать. Острая, жгучая боль захватила Игната целиком, переполнила до краев и вырвалась наружу тихим шипящим стоном. Недаром китайские мастера мордобоя называют паховую область «золотой целью», ох недаром!

Захлопали двери офисов, соседствующих с двенадцатым. В коридор выглядывали озабоченные и озадаченные, испуганные и заинтригованные, недовольные и глупо улыбающиеся мужчины и женщины, юноши и девушки. Боевой клич Игната и шум потасовки переполошили офисную.

— Все в порядке, господа! — поспешил успокоить соседей Юра. — Все нормально. Какой-то пьяный дурак прорвался через охрану, но мы его успокоили! Нет повода для волнений, господа и дамы, мы сейчас же вызовем милицию и отправим алкаша куда следует!

— Он не прорвался, — попытался защитить профессиональную честь охранник, силясь подняться с корточек. — Он, падла, сказал, что...

— Все хорошо, не волнуйся! Нет к тебе никаких претензий. — Юра подскочил к кряхтящему охраннику, обнял его за плечи и шепнул в ухо: — Николай Васильевич тебе лично выплатит ПОЛНУЮ компенсацию, в обиде не будешь.

Юра лучезарно улыбался, улаживал дела с соседями и охраной, а тем временем двое сообразительных и быстрых на руку сотрудников фирмы Самохина выскочили в коридор, подхватили бодающего пол Игната за ноги, за руки и уволокли долой с досужих глаз.

Едва Игната вынесли из коридора, едва закрыли дверь, сразу же перевернули на живот, закрутили руки за спину, на запястьях защелкнули браслеты наручников.

— Тащим его в кабинет Николая, — сказал незнакомый Игнату голос, и Сергача тут же подхватили под мышки, поволокли.

Широкополая шляпа упала под ноги, точнее, под коленки Сергачу. Коленки, волочась по полу, смяли шляпу. Скованные за спиной руки еще немного и сломаются в плечевых суставах. Больно, блин!..

Скрип петель, мякоть ковра внизу, рывок вверх за шиворот, и задница Сергача плюхается в мягкое кресло, пелена боли двумя слезинками спадает с глаз, Игнат моргает, начинает различать четкие очертания предметов и людей.

Да, он в кабинете Николая Васильевича. Сидит в начальственном кресле. Слева окно с листом фанеры вместо выбитого вчера стекла, по бокам кресла двое мужчин среднего возраста в строгих темных костюмах. Руки за спиной мешают как следует выпрямиться, все время хочется наклониться и лечь щекой на столешницу.