Чтение онлайн

Денис остановился и медленно повернулся. Он бросил на Игоря Юрьевича мрачный взгляд и залез в BMW. Включив скорость, писатель надавил ногой на акселератор и с визгом колодок понесся прочь. Под звуки автомобильных гудков, на перекрестке Денис проскочил на загоревшийся красный свет, в последнюю секунду разминувшись с другим автомобилем. Всю оставшуюся дорогу до дома писатель гнал и на предпоследнем крутом повороте от жилого района, где он жил, его BMW круто занесло. Одновременно с глухим ударом и снопом желтых искр, Денис уткнулся лицом в сработавшие подушки безопасности. Он просидел в кресле минут десять, кое-как вылез из автомобиля и, осев на дорожное полотно, схватился руками за голову.

Вечером следующего дня соседи писателя принялись украшать фасад своего дома уличной гирляндой. Женщина держала своему мужу стремянку, пока их маленький сын играл в небольшом сугробе с лабрадором. Наблюдающий за ними со второго этажа Денис отвернулся от окна и взял с подоконника письмо в рамочке. Держа его в руках, писатель снова посмотрел на семью – фасад соседского дома заиграл голубыми огоньками под радостные детские крики и звонкий собачий лай. Через минуту вся семья скрылась в глубине дома. Взгляд Дениса забегал по строчкам аккуратного женского почерка:

«Здравствуй, любовь моя! В этот быстрый век высоких технологий, написанное от руки слово любящего человека стоит несоизмеримо больше, чем все звонки и сообщения. Хоть ты и подшучиваешь над моей манерой выражать чувства, я не могу отказаться от этого. Мне доставляет огромное удовольствие взять чернила, ручку и написать на шершавой бумаге в этот пьянящий весенний вечер то, что я чувствую к тебе. И пусть нас разделяет всего лишь несколько часов пути, а не годы странствий, как героев художественного романа, подобное выражение чувств гораздо ценнее мертвых и пустых электронных текстов. Я пишу, чтобы просто напомнить тебе: ты – мой самый любимый автор. Помни, что твоя первая книга – лишь ступень в огромной лестнице творчества. Ты пишешь достойно, помня об ответственности за то, что ты выносишь на суд читателя. И пусть сейчас ты – в начале пути, я верю, что роман удастся. Поднимайся по этой лестнице, стремись к ее духовной вершине и веди за собой людей к безграничному миру доброй фантазии. Покажи им – то прекрасное, что дано человеку для его счастья. Не отказывайся от своей мечты и, не слушая злых языков, иди к намеченной цели. Верь в себя и в великую силу любви. И не смотря на то, что сейчас нас разделяют города, помни, что моя душа всегда будет рядом с тобой. Ты – часть меня. Очень по тебе скучаю и люблю.

С надеждой на скорое выздоровление и объятия, твоя Чернильная Девушка».

Денис бережно поставил рамку с письмом обратно на подоконник, закурил, и белый дым от тлеющей травки заполнил комнату. Его взгляд остановился на высотке, торчащей мрачной горой за частным сектором, где он жил. Денис затушил самокрутку и спустился в гараж. Белый BMW стоял в сумраке между двумя стеллажами с рабочим инструментом – смятый капот, вмятина с содранной краской на правой стороне кузова, разбитая ксеноновая фара. Стоя перед автомобилем, Денис меланхолично осматривал повреждения, крутя на пальце ключи от замка зажигания. Рядом, наполовину укрытый тентом, стоял японский мотоцикл Kawasaki 1984 года, цвета морской волны. Денис скинул с него тент, уселся сверху и повернул ключ, торчащий из замка зажигания. В ответ – тишина. Мотоцикл вот уже как пять лет стоял сломанный, но писатель частенько на него усаживался и пытался завести. Покончив с этой глупой затеей, мужчина закрыл гараж и сквозь сумерки пошел пешком мимо прямоугольных огоньков чужих домов. Услышав сзади шорох, мужчина резко обернулся, но улица была безлюдной. По дороге он открыл прихваченную с кухни бутылку виски и, рассматривая попавшегося на пути подтаявшего снеговика, сделал несколько глотков.

– Устал приятель? – спросил Денис у снежного изваяния. – Я тоже…

Недостроенная высотка стояла на заросшем березками пустыре, отделяющим поселок от города. Ветер трепал рваные куски укрывной пленки, которые как приведения мелькали белыми пятнами на фоне мрачных стен здания. Когда писатель шел к этой мрачной цели мимо одиноко дерева, стоящего в поле, его нога резко провалилась глубоко в снег, и он потерял равновесие. Ухватившись за ветку, мужчина ободрал себе руку до крови. Под разносящиеся в белом поле ругательства, крючковатое сухое дерево осталось стоять с капельками крови, которые будто бы сочились из него, падая на снег. Под вой бродячей собаки Денис пролез в дырку под забором из металлических листов. Он обошел длинный котлован по одной из множества собачьих тропинок и приблизился к высотке. Из-за угла дома на писателя выскочил бродячий пес. Сторож встал поодаль и с лаем принялся прогонять незваного гостя. Денис метнул в него бутылку с виски, которая, разлетевшись об угол бытовки, испугала животное. Мужчина стал медленно подниматься по бетонной лестнице многоэтажки – мимо разрисованных граффити стен, мимо пустых бутылок и разной грязи.

Денис уперся руками в ограждение крыши и стал вслушиваться в ночной пульс города: шум дорог, вой сирен, далекие гудки кораблей, музыку, свист и редкие хлопки. Прорезая мрак, горело ярким светом многообразие окон, витрин и огромных рекламных баннеров. На ближайшем через автомагистраль здании, в длину всего его фасада висела подсвеченная реклама очередного, грядущего телефона компании BTY. На баннере, изображенная в профиль девушка с ярко накрашенным ртом, лизала новую модель смартфона, на экране которого красовалась картинка леденца на палочке. Рекламный слоган под фотографией гласил: «Не сдерживай себя!». Мужчина посмотрел вниз – на снег, глину и рассыпанные как кубики строительные вагончики. Он перелез через ограждение, – ветер треплет волосы, глаза поддернуты мутной поволокой, – и присел на него, свесив ноги. Ограждение угрожающе качнулось, и Денис на дрожащих ногах быстро перелез обратно. Он осел на грязную крышу и закурил трясущейся рукой. Внизу мелькнул чей-то силуэт и писатель увидел, что поодаль от здания стоит человек, а в его руке светится мобильный телефон.

– «Прыгай!» – прочитал Денис только что полученное сообщение, и незнакомец внизу помахал ему смартфоном.

– Нет, нет, нет, – зашептал Денис. Его голос сорвался на крик. – Не дождешься, ублюдок! Не дождешься! Кем бы ты ни был, лучше проваливай, иначе я спущусь и выбью из тебя все дерьмо! Тебе ясно? Я тебя не боюсь, слышишь, тварь? Убирайся!

Телефон звякнул новым сообщением.

– «Пришло время расплачиваться за грехи, Дениска. Прыгай!»

Денис подобрал попавшуюся под руку бутылку и бросил ее вниз.

– «Ты не способен написать что-то стоящее. Прыгай!»

Внизу послышался громкий лай и четыре собаки стали окружать незнакомца. Человек схватил арматуру и попятился в сторону забора, скрывшись за одним из вагончиков. Затем послышались два хлопка выстрелов и собачий визг. Денис долго сидел на крыше, не желая смотреть вниз. Потирая холодные руки, он тихо плакал, но через какое-то время поднялся и, протерев мокрые глаза, с вызовом посмотрел на город:

– Вам, действительно, это нужно? Я вас спрашиваю, вы действительно этого хотите? – мужчина надрывно кричал в железобетонный массив ночного города. – Поздравляю вас! Я больше не хочу стать другим. Я остаюсь! Вы слышите? – заграждение под его руками угрожающе качнулось. – Здесь и сейчас, я клянусь, что напишу самый гнилой, самый пошлый, самый беспринципный и черный роман, на какой только способен! Я буду соответствовать вашим ожиданиям! Вы хотели, так получайте!

Кусок брошенной арматуры полетел в сторону черного города, который ответил Денису только ему слышным, демоническим, шипящим смехом, сплетенным из шума дорог, визга улиц и далекого гула порта.

Денис не спал всю ночь. На рабочем столе были разбросаны раскрытые книги, испорченные красным маркером. Он вписывал тезисы из них в свой блокнот, а что-то выделял красным прямо на книжном листе. На пол летели вырванные из блокнота, исписанные листы. Один за другим, лист за листом. Сидя за столом, Денис схватился руками за голову и достал из ящика стола личный дневник. Он раскрыл его, провел подушечками пальцев по остаткам давно вырванных и навсегда исчезнувших страниц. После минуты раздумий, ручка зашуршала по листу: