Чернильная девушка
Шрифт:
– А что на счет грибов, приятель?
– Давненько вы у меня грибов не спрашивали.
– Завтра у меня очень важное и довольно нервное мероприятие. Я хотел после него как следует «полетать»…
– Я делегировал этот сектор бизнеса своему партнеру. Это, знаете ли, хорошо укрепляет командный дух. Но специально для вас я привезу. Уважаю людей, которые не сдерживают себя в желаниях. Зачем еще человек живет, если не может набить живот вкусной едой, выпить или выкурить хороший косячок?
Денис ничего не ответил курьеру. Он закрыл за ним дверь и остался стоять посреди пустого загородного дома. Было слышно, как за стенкой – в гостиной комнате, одновременно, чуть открывались и закрывались два больших окна, впускающие в дом холодный сквозняк. Камин, изрядно забитый сажей, потрескивал, разгоняя по комнатам первого этажа необходимое тепло. Под полом, в глубинах подвала, разносился шум труб, похожий на зловещее шипение притаившихся там неведомых существ.
Когда Денис забрал из дерева закладку и вернулся домой, в домофон, через какое-то время, снова позвонили. Писатель увидел на экране стройного мужчину с длинными, как у жука усами, одетого в коричневую спортивную куртку и джинсы. Немного помедлив, хозяин дома открыл ему калитку.
– Привет затворникам!
– Чем обязан, дядя Саша?
– Я приехал забрать свои полочки из гаража и еще кое-какие вещи. Помнишь, я их у тебя на хранение оставлял?
Дядя Саша каждый раз приносил вместе с собой в дом писателя запахи морского порта. От него пахло забористой смесью из нефти, машинного масла, прелой рыбы и, конечно, едкой морской солью. Источал эти запахи дядя писателя, даже в те дни, когда не работал оператором портового крана и не занимался обилием тяжелых, цветных контейнеров. Передвигался этот человек быстро и ловко, но в минуты, когда созерцал чужие вещи, начинал красться и сжиматься всем телом, одновременно потирая свои мозолистые руки. Дядя Саша частенько оставлял в гараже своего племянника какие-нибудь вещи, чтобы вернуться сюда в самое ближайшее время.
В этот раз дядя Саша взял в одну руку ящик со своими инструментами, положил на него несколько рабочих комбинезонов и, чуть ли не вприпрыжку, побежал к своей красной Lada Kalina. Шесть длинных деревянных полок он нести отказался, сославшись на боли в ноге, поэтому до машины их тащил Денис, игнорируя реплики и возгласы дяди о том, что его «малышек» нельзя волочить по снегу. Писатель пыхтел и морщился, пытаясь запихнуть их в салон автомобиля дяди, когда увидел что там – в ящике с инструментами, лежит его электрический насос для автомобиля.
– Эй, это же мое. – Денис взял насос в руки и критически осмотрел.
– Наверное, упал с полки, когда я брал ящик. Чаю нальешь дяде?
Дядя Саша старательно вытер заснеженные ботинки о половик прихожей и снял куртку. Он перевесил пальто племянника с самого высоко расположенного крючка для одежды, на самый низко висящий крючок, а на освободившееся место, с медовой улыбкой, водрузил свою куртку.
– Как успехи, племянник?
– Трудимся.
– Это правильно, – дядя Саша огляделся – Как-то тоскливо у тебя здесь, пусто. Бабу бы себе хоть завел! Такие хоромы и простаивают!
– Ладно уж, хоромы. Пять комнат.
– Пять комнат! – дядя Саша погладил усы, осматривая стены дома – красота!
– Чай черный, зеленый?
– Зеленый. Как у сестры твоей дела?
– Не хочу о ней говорить…
Денис поставил на стол две чашки и дядя Саша брезгливо повертел в руках одну из них. Закончив осмотр, он аккуратно поставил ее и отодвинул от себя указательным пальцем:
– Ты мою чашку сполоснул, но не вытер…
– Но она же чистая? В чем проблема?
– Не надо ставить мне мокрую чашку. Вытри.
– Дядя Саша, я же знаю, ты не только за своими полочками приехал, – Денис нарочито медленно протирал полотенцем чашку. – Каждый твой приезд знаменует похудение моего кошелька.
– Ну, ты как скажешь, племянник!
– Дядя Саша, выкладывай.
– Ну, понимаешь. Дочка с мужем дорогую иномарку в кредит взяли, денег не хватает. А внучка они нам со старухой родили слабенького. Опять заболел, нужны процедуры. А ты знаешь, какая сейчас частная медицина дорогая. Сам же пару лет назад лежал…
– И сколько ты хочешь?
– Ну, тысяч пятьдесят, если дашь.
– А сколько ты мне уже должен?
– Ты даешь, ты и считай!
– Ладно, тогда – миллион.
– Врешь! Триста тысяч, а не миллион!
– Как быстро к тебе вернулась память, дядя Саша.
– Да, мало порола тебя сестра! – дядя Саша вскочил из-за стола и, покачивая головой, стал запихивать в карманы джинсов конфеты. – Родным людям помочь не хочешь!
– Дорого мне обходится такая помощь! Я сначала вам просто давал – пять, десять тысяч, без возврата, но вы совсем страх потеряли! Лезете и лезете!
– Бабки свои на тот свет с собой не заберешь! Буржуй! Мало вас в революцию душили, мало!
– Выметайся.
– Твоими книжонками только зад подтирать! За какие заслуги тебе такая жизнь? Другие люди лучше тебя! Намного Лучше! Слышишь? Почаще себе это напоминай, глядишь – нормальным человеком захочешь стать!
– Ты ничего не знаешь о моей жизни, выметайся!
– Теперь я точно соглашусь дать о тебе интервью в журнал! Думал, по-родственному договоримся, и я не буду обижать племянника! Но теперь уж нет, дудки! Все узнают, что ты за кадр!
– Какое интервью? Что ты несешь?
– Да со мной уже два деловых человека связались! Оба очень хотят, чтобы я простым людям на тебя, буржуя, глаза открыл! Говорят, мол, так и так, помогите, Александр Петрович этого вруна на чистую воду вывести!
– Так ты шантажировать меня приехал?
– Теперь все узнают, какой ты черствый и злой. Тварь! Урод моральный, алкоголик и наркоман! Чтоб тебя! Хорошим людям помочь не хочешь! Так я все ровно на тебе заработаю. Ничего! Где наша не пропадала! Не мытьем, так катаньем!