Чтение онлайн

Дед спускается до середины лестницы. На нем перчатки. — Ты не обязан ехать.

Все в порядке,

накидываю длинный черный плащ, подхватываю телефон и бумажник.

Чувствую себя негодяем.

Если я в чем-то и уверен, так это в одном: тех, кого любишь, обманывать нельзя.

Дед окидывает меня внимательным взглядом:

Хочешь, поеду с тобой?

Думаю, лучше не оставлять Сэма одного,

отвечаю я.

Словно услышав свое имя, Сэм поднимает голову с дивана. На его лице мелькает какое-то странное выражение, и мгновение спустя он склоняется над мусорным ведром.

Даже не верится, но, похоже, кое-кого ждет утро куда похуже моего.

Пока агент Джонс везет меня в офис, я молчу. Играю на телефоне, время от времени поглядываю в окно, проверяю, где мы едем. В какой-то момент до меня доходит, что мы едем вовсе не по той дороге, что ведет к офису Юликовой, но я все равно молчу. Зато начинаю планировать.

Еще пара минут, и я скажу Джонсу, что мне срочно нужно выйти. Потом потеряюсь. Если удастся заприметить поблизости достаточно старую машину, угоню ее, но будет гораздо лучше, если уговорю кого-нибудь меня подвезти. Мысленно прокручиваю различные варианты и останавливаюсь на паре средних лет — муж должен быть достаточно внушительным, чтобы не испугаться моего роста или загара, а жена будет спорить вместо меня; в идеале такая пара, чтобы у них могли быть дети моего возраста. Наплету им о подвыпившем друге, который отказался дать мне ключи и выбросил вдали от дома.

Придется действовать быстро.

Пока я обдумываю свой план, мы въезжаем на парковку больницы, которая представляет собой три огромных кирпичных башни на общем фундаменте, перед входом в приемное отделение сверкают красные огни машин скорой помощи. Шумно выдыхаю. Ускользнуть из больницы проще простого.

Юликова ждет меня здесь? — Недоверчиво интересуюсь я. Потом задумываюсь. — С нею все в порядке?

Не хуже, чем обычно, — отвечает Джонс.

Не понимаю, о чем он, но не хочу признаваться в этом. Вместо ответа пробую открыть дверь, и когда блокировка двери снимается, выскакиваю из машины. Мы идем к боковому входу. Обычный стерильный холл. Никто не задает нам никаких вопросов.

Похоже, Джонс прекрасно знает, куда нужно идти. Когда мы проходим мимо поста медсестры, он кивает сидящей там пожилой женщине. Поворачиваем в очередной длинный коридор. Мельком взглянув на одну из открытых дверей, вижу какого-то мужчину с окладистой седой бородой; вокруг запястий у него привязаны шары, чтобы он не мог дотянуться руками до лица. Он с затравленным видом смотрит на меня.

У следующей двери мы останавливаемся — она закрыта, и агент Джонс стучит, перед тем, как войти.

Обычная больничная палата, но гораздо более чистая и лучше обставленная, чем все те, мимо которых мы прошли. В изножье больничной койки брошен пестрый плед, на подоконнике стоит несколько горшков с чахлыми растениями. Имеются также два удобных, но несколько казенно выглядящих стула — стоят по другую сторону кровати.

На Юликовой набивная рубашка и тапочки. Когда мы входим, она поливает растения из пластикового стакана. Она без макияжа, волосы в некотором беспорядке, но в остальном выглядит вполне здоровой.

Здравствуй, Кассель. Агент Джонс.

Добрый день,

задерживаюсь в дверях, словно пришел навестить больную родственницу, которую сто лет не видел. — Что случилось?

Юликова оглядывается по сторонам и смеется:

Ах, это. Да, пожалуй, вышло немного неловко.

Ага, и агент Джонс тащил меня сюда так, будто здесь случился пожар, а я — последнее в округе ведро с водой. — Мой тон лишь наполовину выдает охватившую меня злость, но и этого более чем достаточно. — Даже душ принять не дал. У меня похмелье, воняю, наверно, так, будто использовал выпивку вместо лосьона после бритья — вот разве что и побриться тоже не удалось. Так в чем дело?

Джонс злобно смотрит на меня.

Юликова тихонько смеется и качает головой. — Жаль это слышать, Кассель. Вон там есть ванная, можешь ею воспользоваться, если угодно. Больница предоставляет даже туалетные принадлежности.

Ага,

отвечаю я. — Может быть.

А агент Джонс тем временем сходит в кафетерий и купит что-нибудь поесть. Выбор там невелик, но все лучше, чем больничная еда. Закуски и гамбургеры вполне приличные. — Юликова подходит к кровати, выдвигает ящик тумбочки и достает коричневый кожаный бумажник. — Эд, купи, пожалуйста, разных бутербродов и кофе. Яичный салат тоже недурен. И еще пару пакетов чипсов, фрукты и что-нибудь на десерт. Да, и побольше горчицы для Касселя. Я знаю, он ее любит. Посидим и перекусим в спокойной обстановке.

Весьма изысканно,

говорю я.

Агент Джонс, не обращая внимания на бумажник Юликовой, направляется к выходу. — Ладно. Скоро вернусь. — Он смотрит то на меня, то на нее. — Только не верь всему, что скажет тебе этот хорек. Я его давно знаю.

Когда Джонс выходит, Юликова с извиняющимся видом смотрит на меня:

Прости, если он тебе досадил. Нужно было отправить к тебе кого-то из агентов, и я решила, что лучше пусть это будет тот, с кем ты уже работал. Чем меньше народу знает, что ты мастер трансформации, тем лучше. Рассчитывать на полную конфиденциальность даже здесь не приходится.

Боитесь, что произойдет утечка информации?

Если уж люди узнают о тебе правду, лучше пусть эта информация исходит от нас. Ты же знаешь, ходят слухи, что мастер трансформации есть где-то в Китае? Кое-кто из членов правительства считает, что эти сведения были тщательно фальсифицированы.

То есть, никакого мастера нет?

Юликова кивает; уголок ее рта приподнимается в улыбке. — Именно. Ладно, иди, освежись.

В ванной мне удается хоть как-то пригладить смоченные водой волосы и побороть щетину одноразовой бритвой. Потом полощу рот специальной жидкостью. Выхожу из ванной в облаке мятного аромата.

Юликова где-то раздобыла еще один стул и расставляет все три возле окна. — Так-то лучше,

говорит она.

Обычно так говорит мать. Не моя мать, а мать вообще.

Чем-нибудь помочь? — Спрашиваю я. Вряд ли хорошо, что она переставляет мебель.

Нет, нет. Садись, Кассель. Я сама.

Хватаю стул. — Простите что лезу не в свои дела,

говорю я,

но мы ведь в больнице. Вам точно можно так напрягаться?

Юликова тяжело вздыхает: